Катарсис. Северная Башня

Как маги земли запускают летящие камни. Только маленькие и быстро. Глаз не видит. Теперь бесполезен. И неисправен.

– А я о чём? – экспрессивно взмахиваю руками, выхватываю нож, ухожу перекатом в сторону. – Жизнь свою продам дорого, ребятки!

– Андр! – покачал головой Оберест. – Как ты обманываешь, что я не чую обмана?

– А я не вру!

– Ты сказал, что не владеешь оружием, но хочешь сражаться.

– Я не владею мечом, – ответил я, крутя головой, чтобы держать максимальное количество людей в поле зрения. Смещаюсь к стене.

Мне не препятствуют – ждут команды от старших. Прижимаюсь к каменной кладке. Теперь сзади меня не возьмёшь.

– Я хорошо стреляю. Не из лука. Умение владения сталью у нас давно забыто. За ненадобностью.

– Боевые артефакты? – кузнец даже с места не сдвинулся, но в голосе интерес.

– Вроде того. Но без магии.

Они переглянулись.

– Как до апокалипсиса. Конструкт, – говорит «сержант».

– Похоже на то, – кивает кузнец и смотрит на Обереста.

Парень махнул рукой. Воины опустили клинки.

Не убрали. Только опустили.

– Тебя надо убить, после того что ты узнал, – говорит Оберест, в свете костра видна работа его мысли и тяжесть принимаемых решений, – но ты нас спас. И кто мы будем после этого? Чем мы будем лучше осквернённых, если убьём того, кто спас наши жизни, разделил с нами кров и пищу? Мы не будем этого делать. Андр, ты поклянёшься на крови, что никому не выдашь мои планы?

– Легко! – отвечаю.

Сам не хочу выдавать твои планы. Какое мне дело до твоего обречённого мятежа, мальчик?

Мне показывают как – протыкаю руку ножом, чёрные в ночи капли падают на землю, повторяю слова клятвы.

Неожиданно для меня все дают такую же клятву – на крови, но что не выдадут мою тайну.

Невольно закатил глаза к небу – ох уж мне эти клятвы! И тут выпал в осадок. За привычным полумесяцем ещё одна луна. Вполовину меньше, нежно-розоватого оттенка. Покачнулся так, что кто-то из бойцов подпёр меня, чтобы не упал. Проследив мой взгляд, мне пояснили, что это Любовь-Лада-Гармония.

Впал в прострацию. Одно дело слышать, что это другой мир, другое дело – осознать всеми фибрами души.

Лёг на рубленый лапник. Очень устал, очень хотелось спать, но душа трепетала, было волнительно и тревожно. Вроде и конфликт исчерпан, но осадочек остался. Потому спал вполглаза. Не верю я этим клятвам на крови. Как и всем остальным клятвам. Да ещё сдвоенный свет лун! Вот, гля! Попал!

Утро красит нежным светом стены древних развалин.