Катарсис. Северная Башня

Кусаю батончик шоколадки, сосредоточенно жую, наблюдая, как люди с превеликими осторожностями берут палку с черепушкой через кожаные лоскуты, укладывают на дерюги, заворачивают.

Один из крестьян с топором, что помоложе, привёл лошадку, запряжённую в телегу. Хромающие, битые-недобитые мечники перетащили на телегу так и не очнувшегося мужика в плаще. Того самого, что кричал голосом Олега.

Олега? Встаю, иду к телеге. Народ возбудился. Железки острые опять на меня выставил. Демонстративно медленно положил меч, исковерканный помповик, показал пустые ладони.

Слегка расслабились.

Подошёл мальчишка-блондин. Такие волосы не стыдно иметь и девушке. Хотя остальные тоже парикмахерскую не сильно уважают. Многие бородатые. Как ни странно, крестьяне – бритые. У старшего усы, но подбородок голый.

А блондинчик что-то мне втирает.

– Моя твоя не понимай! – поджимаю я плечами. – Я только хотел на этого чувака посмотреть. Не Олег ли это Вещунов?

Парень кивает:

– Алеф… – и опять «дыр-мыр-пыр».

Махнул рукой – неспешно, чтобы народ не нервировать, подошёл.

Ну какой это Олег? Совершенно другие черты лица. Лица. Печёное яблоко это, а не лицо. Глубокий, древний старик. Вздохнул. Жаль. Показалось. Глюкануло меня?

Достал флягу. Вижу, как опять жала мечей и кольев взметнулись. Демонстративно отхлебнул, протянул парню, показал на старика в телеге. Парень понял, понюхал, отпил. Глаза на лоб. Не понял? Там же вода. Парень опрометью кинулся к старику, стал вливать в него воду из фляги.

А я отвлёкся.

Видя, что я не собираюсь кидаться на мальчишку и старика, многие горе-реконструкторы занялись другими делами.

Погоди! Светящийся гопник сказал, что это не Земля. Другой мир. Это не реконструкторы? Тогда это воины. А это – простолюдины. А мальчишка – главарь их? Или старик главарь. А мальчишка – и. о. главнюка.

А тут «воины» и «простолюдины» стали освобождать тела павших от доспехов, одежды и – стали кромсать их на куски. Мне опять поплохело. Блин, прошёл две войны, сам духов пытал, даже один раз своих, но проняло.

Так обыденно, как мясники, отделяли они головы от тел.

Я едва сдержал призыв Ихтиандра (шоколадку жалко), подобрал свои вещи, не поднимая глаз, стараясь не слышать звуков, отошёл подальше.

Из зарослей на меня смотрели слегка светящиеся, как у кошки, глаза какого-то зверя.

– Изыди, нечисть! И так хреново!

Послушалось – свалило.

Хреновато мне. Осознание того, что это другой мир, безумная драка, расчленёнка – тяжело.