Копье Милосердия

[1 - Слова, помеченные звездочкой, см. в конце книги.] Подобно римским плебеям и греческим периэкам, шудры жили в своих деревнях и платили господам дань.

Но несколько племен дравидов, в том числе и предки брауи, не покорились завоевателям и бежали в неприступные горные массивы Гиндукуша. Их примеру последовало и племя калашей*, которое жило по соседству. Но откуда калаши пришли, не знали ни они сами, ни маги*. Они совсем не имели сходства с темноволосыми и смуглыми брауи. У них была белая кожа и светло-русые волосы, а глаза голубые, серые и зеленые.

Поселение брауи раскинулось на обширном горном плато, ровном как стол. Неискушенный наблюдатель, поднявшись на одну из скал, местами вплотную подступавших к поселению, очень удивился бы его планировке. Прямые улицы расчертили поселение (или деревню) на квадраты, образующие кварталы. Дома брауи сооружали в основном одноэтажные, с плоскими крышами, но ближе к центральной площади, служившей местом собраний, встречались и двухэтажные строения.

Улицы своего поселения брауи вымостили плоскими плитами известняка, а на одной из обочин был вырыт желоб, обложенный диким камнем и прикрытый сверху все теми же известняковыми плитами, но уже изготовленными в одинаковый размер. В желобе постоянно текла вода, отведенная из соседнего горного потока, – для хозяйственных нужд. Этой водой жители поселения поили коз, овец и ослов, которых содержали в общем загоне в некотором отдалении от жилищ, использовали ее для стирки, а также смывали нечистоты в туалетах.

Дома в кварталах образовывали дворики, посреди которых был устроен водоем, где в теплое время года обычно купались дети. Взрослые мужчины совершали омовения возле водопада, а женщины – в запруде. В холодное время года брауи мылись в корытах, выдолбленных из древесных стволов. Но для питья и приготовления пищи воду брали в чистейшем горном источнике, откуда ее носили в специальных кувшинах – кадах.

Ранним весенним утром два брата-близнеца Рахул и Абхай, как обычно, отправились к горному ручью по воду. Конечно, им хотелось поспать подольше, но старшая амма* Нилима, которая начала хлопотать возле тандури* едва забрезжил рассвет, была неумолима.