Тайны Витч Фоллс. #110 «1842»

 – И за это я ему действительно благодарен.

Хэтти затянула корсет и завязала узелки.

– Вот и все.

– Наконец-то, – обрадовался юный Тернер, схватив с кресла белоснежную рубашку. Он быстро накинул ее на себя, после чего последовали жилетка и фрак. Через пару минут мальчик уже был готов к появлению на светском балу.

Константин спустился по огромной лестнице на первых этаж, где находилось неимоверное количество гостей. И сразу же послышался голос, обращающийся к юному Тернеру, прежде чем юноша ступил на самую нижнюю ступень.

– Константин, как вы поживаете?

Это был голос Аарона О'Коннелла – владельца городской аптеки; рядом стояла его шестнадцатилетняя дочь – Хайден. Она буквально вся светилась и была полна энергии, что очень удивило Константина. Всего пару дней назад девочка находилась почти при смерти. Около шести месяцев она была тяжело больна, пока в один прекрасный момент не поправилась. Это было чудо.

– Мистер О'Коннелл, приветствую вас в нашем доме, – с улыбкой произнес Константин.

Юноша взял ее кисть и поцеловал руку. Хайден сделала реверанс.

– Как ваша злополучная простуда? – поинтересовался мистер О’Коннелл у юноши.

– Спасибо, ваши лекарства помогли справить с ней.

– Тем не менее, продолжайте пить лекарства еще в течение следующей недели.

– Хорошо. Рад, что вы посетили нас своим присутствием.

Послышался звон вилкой по бокалу. Все обратили внимание на Найджела Уоллеса, который собирался произнести тост в честь именинника – Джозефа Тернера, которому сегодня исполнилось сорок два года.

Семейство О'Коннеллов отправилось дальше прогуливаться по залу. Константин проделывал то же самое, даже если он не желал общаться с некоторыми из гостей. Так уж молодой человек был воспитан.

После очередного утомительного разговора с гостями Константин скрылся с общественных глаз в отцовском кабинете. В этот раз Хэтти действительно перестаралась с затягиванием корсета. И он жестоко сдавливал тело мальчика. Нужно было чуть ослабить шнурки. А по возможности даже снять корсет.

– Чертов корсет, – фыркнул Константин, когда закрыл дверь. Он начал расстегивать сорочку.

– Если бы мне позволяло воспитание, то я бы непременно выразилась точно также.