Живая, мертвая, влюбленная. Сердце Архаиса

Этот сорванец все еще не показывался мне на глаза.

– Это очевидно. Зато ты боишься моего гнева. Иначе не оттягивал бы встречу на три года. – И это тоже было ясно как день.

– Да ладно, Ку, – и черноволосый красавец, словно воплощение тьмы, кем он и являлся, вышел из своего укрытия прямо передо мной, – ты же понимаешь, я не знал.

Я не изменилась в лице, когда родственник явил себя. Все то же спокойное выражение, что нервировало моего гостя. Так просто прощать Тему за его выходку с моим телом я не собиралась.

Легко отделается, в следующий раз вообще не будет угрызений совести с его стороны.

– А знаешь, это ты виновата, – неожиданно произнес Тема и сел рядом со мной на маленькую кушетку, – ты не сказала никому о том, что с тобой творится. Как я мог об этом узнать?

– Но узнал же, – все ещё спокойно отвечала на эмоциональную реплику бога.

– Узнал. Но какой ценой. Ку, – и братец обнял меня за талию, стараясь поймать взгляд, – как много времени я забрал у тебя?

Последние слова он произнес глухо и с небольшим надрывом, который способны были услышать только я и мама.

Винил темный бог себя много сильнее, чем показывал. Не было смысла мучить его и дальше. Уже то, что он не смел показываться мне на глаза, когда понял, что натворил, многое значит. Тьма не трус и никогда им не был.

– Это неважно…

– Как неважно?! – неожиданно возмутился брюнет, а тьма в его глазах зашевелилась активнее, передавая состояние своего хозяина. – Это самая важная вещь! Ты не такая, как мы. У тебя есть место в этих мирах, ты часть их жизни.

Несправедливо, когда самая самоотверженная богиня лишается собственного кусочка счастья. А как же твои сыновья? Внуки?

– Но ты же прекрасно живешь в эфире, так почему и мне не жить там?

– Сестренка, я там родился. Мне нравятся миры живых, сами живые, но я могу без этого жить. Я другой. Мы другие. А ты нет, – продолжал жать на мою рану мужчина, – и никогда не была.

– Ты прости, Тема, но разве твои слова способны что-то изменить? Будь они хоть тысячу раз верными, в них есть прок? – довольно прямо и неприятно для собеседника осведомилась я.

И он помрачнел. Необычно так говорить о Тьме, но выглядело все именно так. Лицо застыло, тьма перестала живо перетекать в ониксовых глазах, а тяга к словам ушла.

– Нет, – тихо и покаянно.

Тяжело далось ему это слово. Однако младший братец должен понять, что иногда справедливость и реальность расходятся во мнении. Так произошло со мной. Несправедливо, но реально.