Дорога смертной тени

Пакет с черешней так и остался на столике.

Мрачная пара вернулась к стойке, проводив возмутителей спокойствия настороженными взглядами. Наверное, оба едва сдерживались, чтобы не покрутить пальцами у виска.

Мария, которая вроде бы ни в чем не была виновата, сокрушенно извинялась, сама не понимая за что. Ему хотелось попросить ее замолчать, он не мог выносить звука ее голоса, но слова не шли с языка, и он только махнул на прощание рукой. Расстроенная хозяйка ушла на кухню, продолжая что-то бормотать себе под нос.

Про обед, конечно, забыли. Митя был уверен, что ни за что и никогда больше не сможет есть в «Подсолнухах». Ноги его там не будет.

– Тебе что-то привиделось? – осторожно спросила Лина, когда они перешли дорогу и сели на скамейку в тенечке.

– Не важно. Забудь.

Слишком часто ему стало «видеться». Раньше этого никогда не было. Может, от жары? Или от запаха чертового можжевельника? Возможно, у него аллергия. «Или с Локко что-то не так», – подумал Митя, и ему вдруг захотелось убраться отсюда.

Вместо этого они пошли в свой отель и легли спать. Митя заснул сразу же и проснулся тоже быстро, без обычного тягучего перехода из одной реальности в другую. Открыл глаза и вздрогнул от неожиданности: Лина сидела рядом и пристально глядела на него.

– Напугала, – выдохнул он.

– Прости, пожалуйста.

– Давно проснулась?

– Толком и не спала, – ответила жена. – Так, дремала и ворочалась, боялась тебя разбудить.

– У тебя не получилось бы: дрыхнул, как застреленный.

Она тихонько засмеялась и покачала головой.

Митя ушел в ванную и оттуда спросил:

– Какие у нас планы?

– Не знаю, – по обыкновению ответила Лина.

Планы всегда строил Митя.

– Давай на мыс сходим, к старому маяку, – предложил он.

Но на мыс они попали только на следующий день. Когда вышли во двор, их перехватил один из соседей, Артур, толстый смуглый мужик, сплошь покрытый татуировками. Он объявил, что у них с женой серебряная свадьба, и пригласил Митю и Лину отпраздновать событие.

Отказываться было неудобно, и Шалимовы до полуночи сидели за щедро накрытым на веранде столом, ели шашлыки, поднимали бокалы, пили сладкое красное вино и коньяк под витиеватые тосты.

Можно было, конечно, уйти и раньше, но Митя, тщательно скрывая это от себя самого, боялся повторения того, что случилось прошлой ночью.