Неживая земля. Воитель

Что-то внутри сделало ей больно, и, дернувшись, Тэя закричала. Приподняв голову, она увидела свой большой, округлившийся живот. Нечто яростно пыталось выбраться из него наружу. Кровь брызнула на лицо. Тэя взвыла от боли и попыталась высвободиться, но холодные щупальца императора лишь плотнее обвились вокруг ног и рук, прижимая к алтарю. Предсмертный, полный страдания крик Тэи оборвался, и омерзительное, вымазанное кровью и внутренностями существо сквозь разорванный изнутри когтями живот выбралось наружу.

Иерион подошел к мертвому телу.

Ему хотелось отыскать хоть каплю жалости к своему творению, но ничего не дрогнуло в нем. Он лишь прикрыл глаза Тэи и перевел взгляд на новорожденного сына Тьмы.

– Он великолепен, – металлический голос Иериона на темном языке вырвался из маски, выпуская клубы пара кровавого цвета.

Темная речь давалась старшему заклинателю так же тяжело, и кровь изо рта попадала в дыхательный аппарат. Его безобразное тело с огромным, выше головы, горбом, прикрытое сросшейся с кожей мантией с глубоким капюшоном, склонилось над новорожденным.

Распознав врага, создание жутко завыло, призывая отца, и стало выбираться из разорванной раны.

– Что ты видишь, падший? – произнес император.

Его щупальца заботливо обвились вокруг чудовища и извлекли из мертвого тела Тэи.

– Я вижу вашего наследника, но не ощущаю в нем ни Света, ни Тьмы.

– Как и было предсказано! – торжественно провозгласила императрица. Она беззвучно возникла из темной глубины космоса возле повелителя империи, и множество ее холодных, голубых, как лед, глаз, встретились с Иерионом.

 – Сын Равновесия Сил! Ты справился, заклинатель.

– Еще многое предстоит сделать, – голос владыки Света ничего не выражал, как и его пустые, белые глаза, разглядывающие отвратительное порождение Тьмы. – Великий сын унаследовал ваш дар?

– Да, – ответил император. – В другой форме, но он обладает им и сможет выполнить задуманное.

– Позволите? – спросил Иерион, и длинные, узловатые пальцы руки с черными, свернутыми в бараний рог когтями коснулись новорожденного.

 – Еще слишком слаб. Даже в утробе червя Злаасши переход через Границу будет смертельным. Нужно время, чтобы ваш сын окреп перед прибытием в мой мир.

– Время не имеет значения, падший. Мы существуем вне темных вод реки Времени. Лишь странствуем по ее берегам, – с презрением ответил Изгдот. – Каждое мгновение я смотрел за бурным течением, и во мраке будущего видел только бесконечную борьбу.