Змея за пазухой

Деньги эти – плата за твои услуги. Только ты можешь спасти жизнь самых дорогих мне на этом свете людей. Больше мне обратиться не к кому. Все, кто меня окружает, люди продажные, без чести и совести. Уж я-то знаю.

Прощай, Нико, и еще раз – прости. Я верю, что ты не откажешь в моей последней просьбе».

Никита заглянул в конверт и увидел там кредитную карточку. Полина сидела как на иголках; видимо, ей очень хотелось узнать содержимое письма. Криво улыбнувшись, Никита отдал ей листок. Она быстро пробежала взглядом по неровным строчкам и нервно всхлипнула.

– Ваши деньги мне не нужны, – решительно сказал Никита. – Олег слишком расточительный… был. Я переведу их на твой счет. Они тебе еще понадобятся. Дай мне только свои реквизиты.

– Ты… отказываешься мне помочь?

– Ты всегда была догадливой. Мне кажется, Олег чересчур сгустил краски. Не думаю, что тебя и твою дочь попытаются убить. На худой конец, попроси Алекса, пусть он договорится, чтобы вас охранял ОМОН. Парни проводят тебя до самого аэропорта за вполне умеренную плату.

Полина какое-то время молчала, а затем глухо молвила:

– Он застрелился.

– Ну вот, видишь… Его письмо ко мне – это просто паранойя нувориша… пардон за слово. Нервы – не более того. Не выдержал чрезмерного напряжения – бизнес в нашей стране, тем более большой, занятие не для слабонервных – и пустил себе пулю в лоб. Такое случалось и у нас, в армии, правда, по другим причинам.

– Его убили, убили, убили! – сорвалась Полина.

Она заколотила кулачками по креслу и зашлась в рыданиях. Испуганный, Никита метнулся на кухню, принес стакан воды и едва не насильно влил ей в рот несколько капель. Рыдания тут же прекратились, а слезы мгновенно высохли. Видимо, Полине стало стыдно за свой срыв; промокнув щеки крохотным кружевным платочком, она сказала, не глядя на Никиту:

– Олег не мог покончить жизнь самоубийством. Не мог! Не такой он человек.

– Почему не мог?

– Потому что у него были МЫ – я и Настя. Он не мог уйти из жизни, не обеспечив нашу безопасность. Или ты так ничего и не понял из его письма?

– Понял, не понял… Все это, как говорят менты, к делу не пришьешь. Угрозыск с этим делом разбирался?

– Да.

– Ну и что?

– А ничего. Олег выстрелил себе в висок из своего пистолета. Дело закрыли.

– Но его могли принудить, наконец, просто застрелить, а затем вложить в руку оружие.

– Могли.