Вечный хранитель

Конечно, эти седла значительно отличались от современных, но они были удобны для длительных путешествий, потому что имели мягкую набивку.

– Да-а, далеко нашего друга сослали… – сказал Оратор, когда лошади наконец выбрались на узкое плато, над которым нависали каменные громады, поросшие кустарниками и мхом. – По этой тропе мы уже пятый день прыгаем как горные козлы, а конца ей не видать.

– Поделом ему, – буркнул Мыслитель. – Он нарушил Закон.

– Ха! – громче, чем следовало, воскликнул Оратор; напуганная его густым басовитым голосом стайка горных (каменных) куропаток – кекликов взмыла из мелколесья и улетела в ущелье, где кудрявились могучие дубы.

 – Ему ли не знать, что такое Закон. Ты ведь говорил, что он один из тех, кто его составлял. Наверное, Закон не так совершенен и универсален, как нам представляется.

– Замолчи! – Мыслитель опасливо посмотрел на безоблачное небо, словно оттуда кто-то мог за ними наблюдать. – Ты еще слишком молод, чтобы рассуждать на такие темы. И вообще – выбрось из головы бунтарские мысли.

Они до добра не доведут. А тебе еще жить и жить. Пока не исполнишь свое предназначение.

– Знать бы, в чем оно заключается… – Оратор нахмурился – пожалуй, впервые за долгие дни пути.

– Вот у него и спросишь. У нашего несчастного друга большой пророческий дар… за что, собственно говоря, он и страдает.

– Погоди… – Оратор озадаченно уставился на мыслителя. – Или я что-то не понял или… Пророческий дар ни в коей мере не нарушает Закон.

Это общеизвестно.

– Верно. Но одно дело – пророчествовать судьбу простолюдину, а совсем другое – кому-нибудь из Посвященных.

– Теперь до меня дошло. Мне ли не знать, как сильные мира сего относятся к дурным пророчествам… – Оратор стал совсем мрачным.

– Я всегда говорил тебе – прикуси свой невоздержанный язык. Иначе тебя может постигнуть не менее горькая участь, чем нашего друга. – С этими словами Мыслитель вдруг придержал своего коня и с неожиданной для его преклонного возраста молодой прытью соскочил на землю.

 – Есть предложение немного подкрепиться. Думаю, что до места мы доберемся не раньше вечера, а сейчас обеденное время.

– Не возражаю…

Пустив коней пастись, путники расстелили крохотный коврик из узорчатой тонкой ткани, напоминающей современную камку, и разложили на нем снедь. Она была простая и сытная: добрый кусок вяленой говядины, два ячменных хлебца, соленые оливки, копченый сыр и пиво, хранившееся в бурдюке.