Тень Торквемады

Великий мост соединил берег, где высился Детинец – городской Кремль – и Вечевую площадь уже при князе Ярославе Мудром. Согласно «Уставу Ярослава о мостах» горожане обязаны были нести повинности по ремонту волховского моста. Но этот момент как-то упускался из виду народным собранием, большей частью занятым распрями между правившей Новгородом боярской «золотой сотней» и «черными людьми», а также частой сменой князей, которые призывались новгородским вече для защиты города от внешних врагов. Поэтому Великий мост хоть и был крепок, но выглядел неряшливо – словно изрядно подгулявший ярыжка, пропивший всю верхнюю одежду.

Обычно с моста сбрасывали в реку осужденных на смерть и закоренелых еретиков, на нем же часто встречались враждебные партии, образовавшиеся на вечевом собрании. Существовала легенда, объясняющая эту страсть новгородцев к кулачным побоищам на Великом мосту. Будто бы новгородцы сильно обидели Перуна, которому до введения христианства приносили жертвы в Перынской роще, у истока Волхова.

В 989 году они срубили идола Перуна и сбросили его в реку. Проплывая под мостом, идол забросил на него свои палицы и завещал: «Сим потешайтесь, дети новгородские». С тех пор Великий мост стал местом, где новгородцы разрешали все свои споры и тяжбы, нередко с помощью кулаков, а то и оружия.

– Глянь-ко, Даньша, – князь едет! – вскричал один из драчунов, косая сажень в плечах, придержав руку на замахе.

– Ты, это, Ремша, зубы мне не заговаривай! – отвечал ему низкорослый невзрачный мужичишко, вытирая ладонью сукровицу с разбитых губ.

 – Вишь-ко, што выдумал. Дерись, волчья сыть!

– Да глаза-то раскрой! Вона, смотри. На мост въезжает.

Даньша отступил на шаг и обернулся.

– Ух ты! – воскликнул он. – А ить правда!

Князь с немногочисленной дружиной, закованной в ясную броню[16 - То есть стальные доспехи.], судя по всему, направлялся в Детинец, где размещался новгородский посадник Юрий Мишинич. Алое корзно[17 - Корзно – княжеская мантия или плащ, который накидывался сверху и застегивался большей частью на правом плече запонкой с петлицами.

] на плечах князя подсказало драчунам на мосту, которые прекратили выяснять отношения, кто из князей пожаловал в Новгород.

– Юрий Даниилович, князь Московский! – раздался общий глас, и над рекой понеслись приветственные крики.

Спустя малое время мост опустел, и князь с дружиной беспрепятственно переправился на другой берег.

Князя Юрия Данииловича в Новгороде уважали.