Вайделот

Когда сосуд наполнился, он отпил несколько глотков и передал его своим товарищам, которые с видимым удовольствием проделали ту же процедуру. А затем с удивительным проворством и сноровкой они начали свежевать свою добычу.

Глядя на них, Скуманд ощущал, что на место страха приходит тихая ярость – эти варвары лишили его славы! Ведь похвалиться тем, что ему удалось уполевать тура, мог не каждый взрослый охотник. Скуманд по-прежнему старался ничем не выдать себя, потому как знал, что если его обнаружат, то долго ему не жить.

Он даже не мог убежать, ведь чуткие дикари сразу же услышат его шаги, а догнать они могут кого угодно, даже оленя, насколько быстро бегали эти варвары.

И все же долго так продолжаться не могло. Дикари на какое-то время утратили бдительность при виде знатной добычи, но вскоре их способности вернутся к ним, и Скуманд совершенно не сомневался, что будет обнаружен – нюх у варваров был поистине собачьим. Как охотник дайнавов ни старался отбить все запахи с помощью травяного отвара, все равно псы их чуяли, а значит, и охотники-дикари почуют.

Занимаясь разделкой туши, охотники-дикари оружие поначалу держали при себе, но когда в их руках оказалось сердце животного, луки и копья были отброшены в сторону, и варвары начали жадно пожирать его, разрезая на мелкие кусочки. И в этом Скуманд не увидел ничего необычного – то же самое делали и охотники дайнавов, потому что к тому, кто съел сердце тура, переходили его сила и бесстрашие.

Заставив себя полностью успокоиться, Скуманд поднял лук и прицелился.

Холодная ярость, искавшая выход, наполнила его решимостью – он не потерпит посягательств на охотничьи угодья племени!

Скуманд не промахнулся. Все три стрелы, выпущенные так быстро, что, казалось, стрелял не один человек, а трое, попали точно в цель. Двое варваров были убиты наповал, а третий, успевший шарахнуться в сторону (он услышал звук спущенной тетивы, понял Скуманд), был лишь ранен. Дикарь упал, а затем вскочил на ноги и, превозмогая боль, попытался скрыться в зарослях.

Но неумолимый Скуманд не дал ему такой возможности. Еще один выстрел, и длинная стрела с толстым древком и широким наконечником, предназначенная для охоты на крупного зверя, пришпилила его к стволу дерева, как бабочку.

Юный стрелок из предосторожности не стал выходить на поляну, дабы убедиться, что дикари мертвы. Он опасался, что где-нибудь поблизости могут находиться их товарищи, которые прибегут на шум.