Вайделот

Судя по тому, что она была изрядно избита лошадиными копытами, по ней часто передвигались конные воинские отряды. Это предполагало наличие неподалеку одной из крепостей рыцарей Тевтонского ордена. За стеной из вековых деревьев, окружавших полянку, шумел прибой – море находилось совсем рядом. Впрочем, его присутствие ощущалось не только в звуках, не свойственных лесному раздолью, но и в отвратительном запахе гниющих водорослей, выброшенных штормами на берег. Иногда эти миазмы попадали в ноздри монаха-гурмана, и он страдальчески морщился.

Уж так в этот тихий и ясный июньский день получилось, что не только монах решил путешествовать в гордом одиночестве. По той же дороге, приближаясь к полянке с костром, шел молодой менестрель[12 - Менестрель – жонглер – многозначный термин для поэта-музыканта в разные периоды европейской истории. Обычно трактуется как затейник всякого рода – не только поэт и музыкант, но еще рассказчик, шут, фокусник, штукарь, акробат. Средневековые странствующие музыканты, сочинявшие музыку для французских трубадуров, труверов и немецких миннезингеров, воспевавших в балладах рыцарскую любовь, служение Богу и сюзерену, поэтизировавших военную жизнь рыцарей и Крестовые походы.

]. Его звали Хуберт. В руках он держал обожженную для крепости на костре длинную палку (свое «оружие»), за плечами у него висела видавшая виды лютня, с левого боку – фляжка для воды, а с правого – нож и сумка с разными принадлежностями его профессии. В те времена менестрель был не только музыкантом, исполнителем песен и баллад, но еще и рассказчиком, фокусником, штукарем и акробатом. Поэтому в сумке лежали странные и непонятные для непосвященных в секреты его ремесла вещи, а также различные порошки в мешочках, без которых у Хуберта не обходился ни одни фокус.

Почуяв аппетитный запах жаркого, менестрель поневоле прибавил шаг. Если до этого он шел неторопливо, беззаботно насвистывая какую-то веселую мелодию, то теперь Хуберт уже почти бежал. Беднягу подгонял голод; он не ел со вчерашнего утра, когда его едва не пинками выгнали с постоялого двора, где Хуберт некоторое время питался, развлекая клиентов харчевни, – убогого и гнусного заведения, самым изысканным «блюдом» которого считались свиные потроха.

Хозяин харчевни и постоялого двора предоставил ему кров и еду с условием, что он не будет вмешиваться в процесс игры в кости – главный источник его доходов. (Уж он-то знал, что менестрели в разных играх чувствовали себя как рыба в воде.