Тайна розенкрейцеров

Но вместе со всеми сойти по трапу в порту Одессы Савва побоялся, а потому покинул своего патрона ночью, едва корабль оказался в территориальных водах России.

Для этого ему пришлось подкупить вахтенных матросов и умыкнуть шлюпку. Когда сановник поинтересовался, куда девался симпатичный здоровяк из охраны, его с должной в таких случаях скорбью проинформировали, что Савва утонул, приняв на грудь от радостного предвкушения встречи с родиной больше, чем следовало.

Здесь следует сказать, что к известности, а тем более к славе Тихомировы никогда не стремились.

А ведь прозвища зря не дают. Чаще всего они отражают род занятий человека или его характер.

Поэтому свои «подвиги» на ниве кладоискательства клан Тихомировых обнародовать не спешил. Не демонстрировал он и свое благосостояние. Лишь очень немногим, в основном весьма состоятельным, коллекционерам старины было известно о существовании этого неиссякаемого источника древних раритетов.

Но этот мирок был настолько узок и закрыт от посторонних глаз, что о нем почти ничего не знали даже вездесущие сотрудники НКВД. Коллекционеры всегда были отличными конспираторами.

Однако главным было другое – всех Тихомировых мало волновали деньги. Они были фанатами подпольной археологии и кладоискательства. Любой успех на этом поприще прежде всего интересовал их как приз в соревновании собственных амбиций, растянувшемся на века.

Три войны – империалистическая четырнадцатого года, Гражданская и Великая Отечественная – прошлись по клану Тихомировых, как косой.

– Устал? – заботливо спросил отец.

Они как раз забрались на поросший молодым лесом бугор с лысой макушкой, и глубоко втягивали в себя воздух, чтобы восстановить дыхание.

– Есть маленько, – вынужден был сознаться Глеб.

– Тогда привал.

Глебу было немного стыдно, что отец оказался выносливей его. Ему временами казалось, что батя выкован из стали.

Впрочем, объяснение этого факта лежало, что называется, на поверхности. Каждый день отец, где бы он ни находился, делал получасовую зарядку, которая заканчивалась бегом. В свои сорок пять лет Николай Данилович мог дать фору даже молодому спортсмену-разряднику.

К такому образу жизни он приучал и сына.