Тайна розенкрейцеров

Патер понял гостя с полуслова.

– Не хотите ли прогуляться на свежем воздухе? – предложил он с отменной любезностью. – Перед сном это полезно.

– С превеликим удовольствием, – ответил Ротгер.

И быстрым, стремительным шагом направился к входной двери.

Резко распахнув ее, он выглянул в плохо освещенный коридор. Огненные языки факелов, освещавших мрачные стены, трепетали, словно по коридору пронесся порыв ветра. Но коридор, к удивлению рыцаря, был пустынен, и ни единый звук не нарушал ночное безмолвие.

Озадаченный рыцарь послюнявил палец и поднял его вверх.

– Та-ак… – пробормотал себе под нос Ротгер. – Здесь были длинные уши. И быстрые ноги. Что, в общем, не удивительно. Но вот в чем вопрос: это простое любопытство кого-нибудь из братии, вызванное приездом в монастырь новых людей, что само по себе большое событие, или?..

Монастырский двор был обширен и вымощен камнем. По приказанию патера монахи зажгли жировые светильники, но Алоизий и рыцарь удалились в темноту, откуда хорошо просматривались все входы и выходы.

В том месте, куда патер привел гостя, стояла дубовая скамья, над которой склонились две ивы. Там же находился питьевой фонтанчик в виде стелы с головой льва; из открытой пасти царя зверей бил удивительно холодный ключ. Вода падала в небольшой резервуар, обложенный диким камнем.

Излишки воды из резервуара стекали в подземные цистерны. В них хранился неприкосновенный запас животворящей жидкости на случай осады монастыря.

Вокруг резервуара монахи разбили цветочные клумбы, и двор полнился приятными запахами.

Цветы были слабостью патера Алоизия, и он предавался ей с самоотверженностью запертого в каменной темнице узника, который, за неимением товарищей по несчастью, всю свою нерастраченную любовь к ближнему направляет на мышь, прогрызшую ход в его камеру.

– А у вас тут ничего… – сказал рыцарь, плеснув на лицо пригоршню ключевой воды. – Только вот какая беда – в монастыре крысы завелись.

– Вы заблуждаетесь! – воскликнул патер.

– Вы меня не поняли, святой отец. Я говорю о двуногих крысах. Нас подслушивали.

– Езус-Мария! – Алоизий перекрестился. – Не может быть!

– Еще как может, уж поверьте мне. Моей специальностью в ордене были шпионы и отступники. Думаю, что среди вашей братии затесался иезуит. Я их чую, как волк паршивых псов.

– Неужели они что-то пронюхали?! – Патер помертвел.