Тайна розенкрейцеров

– Батя, не чуди. – Глеб скептически ухмыльнулся. – Все это сказочки для простодушных, суеверия. Не забывай, что на дворе двадцать первый век.

– Я это помню. «Колдовство» заключалось в том, что любой ступивший на дорогу к месту шабаша сатанистов назад никогда не возвращался. Как это достигалось, надеюсь, тебе понятно.

– Конечно, – подтвердил Глеб. – В лесах возле дороги стояли секретные посты и всем любопытствующим делали секир башка. Так появилась легенда о нечистой силе, которая водится в районе Трех Могил.

– Верно.

– Однако это не объясняет исчезновения многих наших коллег по ремеслу и экспедиции Академии наук уже в наше время. Если первых никто и не думал искать, то на поиск пропавших ученых были брошены даже военные. И ничего, ни единого следочка. Как это понимать?

– Не знаю, Глеб, не знаю…

Отец нахмурился.

– Я человек несуеверный, сынок, тебе это известно, но все равно нужно ухо держать востро. Если что-то пойдет не так, смотаем удочки как можно быстрее…

Глеб допил чай, с сожалением отставил в сторону пустую кружку, потянулся и посмотрел на звездное небо.

Николай Данилович в этот момент заканчивал мыть посуду – сегодня была его очередь дежурить по кухне.

– Пора, – подтвердил и отец, с трудом сдерживая зевоту. – Настраивай свою «паутину».

«Паутиной» они называли систему растяжек, наподобие той, что применялась во время боевых действий в Чечне.

«Паутина», на которую пошло больше пятисот метров тонкой, но прочной лески и полсотни колокольчиков, окружала место, где стояла палатка.

Поэтому незаметно подобраться к ним во время сна могли разве что комары. Но для них кладоискатели припасли специальную жидкость собственного изготовления. Стоило побрызгать вход в палатку, и кровососущие твари к ней не подлетали.

Когда над Тремя Могилами появился месяц, отец и сын уже спали.

Казалось, что воздушные струи обтекали возвышенность с двух сторон, словно она была кораблем-призраком, «летучим голландцем», и держала курс, воспарив над землей, на безграничный космический океан.

Отступление 1. Крест и роза

Патер Алоизий от неожиданности вздрогнул, когда перед ним выросла тощая фигура нового послушника, брата Бенедикта.