Тайна розенкрейцеров

Однако ни отцовский ремень, ни материнские розги не шли ни в какое сравнение с эффективностью сказочных историй, которые бабка нашептывала внуку на ухо, когда он ложился спать.

По ее словам, Черный Человек появлялся, едва начинало темнеть, и уводил детей и взрослых к старой мельнице, после чего их больше никто не видел. Наверное, он обладал гипнозом, потому что люди шли за ним, как зомби, – безвольные и безгласные.

Жители поселка и впрямь иногда пропадали. Мало того, находили следы, которые указывали на то, что исчезнувшие люди посещали мельницу в тот день, когда их не стало.

Высокий худой мужчина, который стоял перед Коповским, был очень похож на Черного Человека, о котором говорила бабка. Неподвижные глаза, хищный ястребиный нос, аскетическое лицо, похожее на череп, обтянутый кожей, магнетический взгляд…

Но одет он был не в черный, а в серый плащ; на его ногах были не сапоги с высокими голенищами, а обыкновенные остроносые туфли, писк последней моды; а вот на голове красовался большой берет, украшенный фазаньим пером и какой-то эмблемой, выполненной из серебра с чернью, – ну точь-в-точь такой, как описывала в своих россказнях старуха Живалкова.

– Святой отец не ошибся, – тем временем продолжал говорить незнакомец. – Вы именно тот человек, которого я искал.

– Кто… вы? – наконец выдавил из себя Стах.

У него внезапно пересохло в горле, а язык стал неповоротливым и шершавым. Казалось, что глаза незнакомца прожигали ему грудь и высасывали из тайников души самое сокровенное.

– Я тот, кого вы ждете.

– А… Ну да…

Коповский вытолкнул воздушный комок, который застрял в горле, и немного приободрился.

– И что пану от меня нужно? – спросил он намеренно грубо, чтобы скрыть растерянность.

– Немного. Всего лишь добросовестное служение церкви и Святому престолу.

– Так вы святоша…

Стах криво ухмыльнулся, почувствовав облегчение, – он, грешным делом, подумал, что перед ним сам нечистый.

– Что ж, подвиги во имя веры для меня не в новинку, – сказал он цинично. – Давайте адрес.

– Какой адрес?

Кажется, незнакомец удивился.

– Ну, того человека, которому нужно ребра пересчитать, чтобы он уверовал.

Когда неофиты упрямились и не шли под крыло католической церкви, Рудзевич прятал сладкий пряник в рукав сутаны и доставал кнут.