Рерик

Он обмотал их вокруг заготовки и закрепил клеем. А затем намочил в солевом растворе кусок хорошо вычиненной дубленой кожи, предварительно проколов отверстия под сшивку, и начал стягивать его края вощеной льняной нитью двумя иглами. Закончив обтяжку, он обметал нитью и кожаное устье ножен. Обычно его делали металлическим, но Соколу не хотелось, чтобы при извлечении меча раздавался лязг.

Ему оставалось сделать ремни перевязи, когда в жилище спустился по лесенке дедко. В руках у него была корзина, доверху наполненная корешками.

Увидев на столе меч, старый кобник невольно ахнул. Как раз в этот момент солнечный луч проник через небольшое оконце и осветил клинок, который неожиданно заискрился, заиграл разными цветами.

– Откуда это чудо?! – удивленно спросил старик.

– Подарок кузнеца, – важно ответил Сокол.

Он уже говорил Чтибору о намерении Будивоя подарить ему меч, но, похоже, старик пропустил его слова мимо ушей. А может, не поверил.

Чтибор взял в руки меч, махнул им, и в жилище раздался тихий свист.

– Знатный подарок… – Чтибор с уважительной осторожностью положил меч на стол. – Но лучше бы кузнец этого не делал.

– Почему?!

– А потому, что сбывается пророчество… – Старик нахмурился и тяжело вздохнул.

– О чем ты, дедко?! Какое пророчество?

– Теперь уже можно сказать… При твоем рождении по Днепру пронесся страшный огненный вихрь. Такого чуда даже никому из самых древних стариков видеть не приходилось. И тогда ведунья Жива стала как безумная и начала вещать, что день, когда ты получишь меч, станет для тебя роковым.

Подхваченный вихрем судьбы, ты унесешься в дальние края, где ждут тебя трудные испытания и слава великая.

– Дедко, я не собираюсь тебя бросать! Что мне делать в чужих краях? Здесь я родился и здесь буду жить всегда.

– Ах, Сокол… – Чтибор сокрушенно покачал седой головой. – Человек не может противиться воле богов. Он песчинка в их ладонях. А старая Жива никогда не ошибается.

Боги наделили ее великим даром доносить до людей их волю.

– Жива…

Сокол невольно вздрогнул, вспомнив уродливую старуху. Она была горбатая и ходила, опираясь на клюку. Ее длинные седые патлы всегда были растрепаны, а взгляд имел какое-то дикое выражение.

Жива ходила, никого не замечая, и народ при виде ведуньи торопился уступить ей дорогу, а то и сбежать куда подальше. Все боялись ее пророчеств, которые нередко были страшными.