Рерик

Он мог отстегать вицей[36 - Вица – крученая, иногда свитая в два и три прута хворостина, для связки, скрутки, скрепы.] даже Яролада. И ничего ему за это не было бы. Будивоя все побаивались из-за его ремесла, от которого попахивало колдовством.

Рождение звонкого металла из бурых камней было сродни чуду. К тому же вещи, выходившие из-под молота кузнеца, были просто превосходными. Терять такого выдающегося мастера Доброгаст не рискнет, ведь обиженный Будивой может запросто уйти в другой род. Вольного человека не остановишь.

Тем более, что он не привязан к поселению кровными узами.

Быстро подхватившись на ноги, Сокол помчался сломя голову в кузнечную мастерскую. Внутри нее приятно пахло горьковатым древесным дымом и металлической окалиной, а жаркое пламя горна завораживало. Будивой что-то ковал, и в полутьме кузницы его угрюмое лицо, освещенное красными языками пламени, казалось ликом демонического божества.

Сокол остановился на пороге мастерской, не решаясь заговорить первым – процесс ковки нельзя прерывать.

Это он точно знал. Наконец Будивой закончил работу и сунул длинную полоску разогретого докрасна металла в бочку с водой. В бочке зашипело, словно там находился клубок рассерженных змей, над ней поднялось облако пара, и кузнец, довольно крякнув, сказал:

– Что стоишь, словно засватанная красная девица? Ты у меня желанный гость. Проходи. Туда…

Он указал на дальний конец кузницы, где возле крохотного оконца находились стол и два колченогих табурета. Сокол молча повиновался.

Будивой подошел к столу, взял сверток, развернул грубую холстину, и перед взором мальчика появился редкой красоты меч.

– Держи обещанное, – буднично сказал кузнец и, держа меч в обеих руках, передал его Соколу.

Мальчик принял дар кузнеца с огромным волнением. Он – обладатель меча! Это возвышало его не только над сверстниками, но и вообще над многими юношами из поселения.

Сокол с благоговением принялся рассматривать богатый дар Будивоя. И сильно удивился – меч был сработан, конечно же, на совесть, но из какого-то странного голубоватого железа.

Мало того, по всему клинку шли диковинные узоры. Кузнец понял его состояние и буднично сказал:

– Этот меч я сделал из небесного металла. Нашел в Ведьмином болоте. Дай-ка его мне…

Будивой взял в руки меч, коротко размахнулся и, к ужасу Сокола, рубанул им по железному бруску, который распался на две половинки.

– Гляди, – довольно осклабившись, сказал кузнец, показывая Соколу лезвие меча.