Повелители волков

– Не думаю, что этот варвар опаснее льва, – снисходительно улыбнулся Дарий.

Все придворные подобострастно захихикали. Уж кто-кто, а они точно знали, что царь царей – великий охотник на львов.

Когда сняли колодки, скиф долго растирал затекшие руки, бросая исподлобья волчьи взгляды на окруживших его персов, а затем стал ровно и посмотрел просто в глаза царю. Дарий, который и сам обладал магнетическим (как он считал) взглядом, невольно стушевался; царю вдруг показалось, что пленник вонзил в его глазницы два невидимых клинка.

Тем не менее перс не подал виду, что проигрывает борьбу взглядами и спросил по-прежнему ровным, звучным голосом:

– Как тебя зовут?

Коес начал было переводить, но скиф понял вопрос и без перевода. На этот раз он ответил:

– Я Марсагет.

– Кто ваш царь?

Коес перевел, и все персы подумали, что столь серьезный пленник вряд ли ответит сразу, без пыток, но они ошибались.

– Нами правит Иданфирс, – спокойно сказал скиф.

– Ты брат Иданфирса?! – приятно удивился царь.

– Нет. Я всего лишь брат вождя одного из племен сколотов[9 - Сколоты – самоназвание скифов; буквально – «царские» скифы, потомки мифического царя племени паралатов Колаксая.]. Его зовут Скифарб.

– Тогда каким образом ты оказался в оковах?

Дарий вдруг подумал, что варвар мог бы пригодиться в походе. Перейти на сторону сильного не считается предательством. Тем более, что этот Марсагет конечно же сильно обижен своим братом.

– Я был чересчур неумерен в возлияниях, – хмуро ответил Марсагет и потупился.

Когда Коес перевел его ответ, придворные тихо захихикали. Этот грех водился не только за варварами, но и за некоторыми из них. Но чтобы за лишнюю чашу вина в колодки…

– У меня к тебе есть предложение, великий царь, – вдруг сказал Марсагет.

– Говори, – милостиво кивнул Дарий, – я слушаю.

– О твоих великих деяниях даже мы наслышаны, в наших далеких от Персии краях. Ты завоевал много богатых стран. Но что ты хочешь взять в наших степях? Ты готовишься, великий царь, вторгнуться туда, где не найдешь ни вспаханного поля, ни населенного города, ни каких-либо сокровищ.

После того как Коес перевел речь Марсагета, во дворе крепости воцарилась гробовая тишина.