Повелители волков

Начинали работать многочисленные харчевни, степенные ольвиополиты, убеленные сединами, собирались на агоре, чтобы обсудить последние новости, возле фонтана толпились девушки с гидриями – в основном невесты на выданье, которые в процессе общения не забывали оценивающе поглядывать на юношей, слетавшихся в этот вечерний час к фонтану, как пчелы на мед, а местные гетеры (большей часть вольноотпущенницы) начинали фланировать по набережной Нижнего города в ожидании клиентов. Их хватало – навигация была в самом разгаре, в ольвийской гавани грузились-разгружались десятки торговых судов, и матросы, радуясь недолгому отдыху, пускались во все тяжкие.

Ивор направился в северную часть города, где жили в основном ремесленники и городская беднота. Там тоже было шумно: хозяйки готовили ужин, при этом они трещали, как сороки, по улицам и переулкам бегала галдящая детвора, а кузнецы торопились закончить свои работы до сумерек, и над северной окраиной стоял непрерывный звон от быстрых и звонких перестуков кузнечных молотков.

Парень жил в землянке. Как она ему досталась, про то неизвестно, но в Ольвии с жильем было худо. Разрешение на строительство в основном получали переселенцы из Милета и других городов Эллады, а остальным – местным варварам и прочим – приходилось довольствоваться неказистыми жилищами на окраинах, довольно простыми по своему устройству. Это были землянки, выкопанные в материке, или полуземлянки с невысокими стенами из сырцового кирпича или камня. Пол был обмазан глиной и плотно утоптан, двускатные крыши покрывались камышом или соломой.

Оказалось, что он делил землянку с приятелем, которого звали Радагос. На языке скифов это значило Одноухий. Собственно говоря, так оно и было – левое ухо Радагоса какой-то вражина срезал под корень, скорее всего, ударом острого меча. Он был старше Ивора, чёрен, как галка, со слегка раскосыми глазами и явно вырос не из того корня, что юноша.

– Я так понял, тебя опять не покормили, – сказал Радагос, сноровисто ставя на стол, покрытый куском полотна, немудреный ужин. – Твой хозяин скряга и сукин сын.

– А еще он лазутчик персидского царя, – мрачно молвил Ивор.

– Да не может такого быть! – делано удивился Радагос.