Повелители волков

– Луки! – несколько запоздало скомандовал Мегабаз и бросился к царю, чтобы защитить его своим телом.

Но неизвестные воители и не думали нападать на Дария. Пока лучники суетливо доставали стрелы из колчанов, они пустили своих быстроногих лошадок в галоп и мигом скрылись в камышах. Лишь один из них, перед тем как исчезнуть в плавнях, обернувшись, крикнул на языке персов:

– Мы еще встретимся, царь! – И звонко расхохотался.

Наверное, разъяренный Дарий немедленно отдал бы приказ догнать этих пятерых наглецов и теперь даже не убить, а любой ценой взять их живыми, чтобы подвергнуть самым жестоким и изощренным пыткам, на которые только способны были его мастера заплечных дел, но тут из зарослей выскочил лев и две львицы, и на берегу завертелась другая схватка, не менее жестокая, чем недавняя, но уже между зверем и человеком.

Льва никто не имел права убить, кроме царя. Поэтому, разорвав по пути двух «бессмертных», которые даже не пытались с ним сразиться, рассвирепевший до безумия царь зверей бросился на Дария, будто понимал, кто здесь его главный враг.

Тем временем и царские псы не дремали. Они словно пробудились от гипнотического сна. Как два исчадия ада они набросились на льва и вцепились клыками в его задние лапы, что несколько охладило пыл зверя и дало возможность царю выиграть драгоценные мгновения для подготовки решающего удара.

И он был нанесен – точно и беспощадно, вспоров грудь и сердце льва. Последний удар лапой пришелся по пластинам панциря, приклепанным к толстому кожаному кафтану, и показался Дарию не сильнее удара кошачьей лапой. На какое-то мгновение два царя – царь зверей и царь половины человеческого мира – застыли, глядя друг другу в глаза. Лев стоял на задних лапах и был несколько выше Дария, а уж по мощи их и сравнивать нельзя было, тем не менее во взгляде льва перс заметил угасающую ярость, на смену которой постепенно приходили усталость и покорность неотвратимой судьбе.

Одну из львиц принял на себя Мильтиад, который, похоже, выместил на ней всю горечь унижения, которое он испытал, став вассалом царя персов. Он вогнал в ее тело два копья, а затем добил мечом и кинжалом. Весь в крови зверя, он яростно зарычал – не хуже, чем до этого львица, – и в экстатическом порыве вскинул руки к вечернему небу.