Меч Вайу

И поверь, мне больно смотреть на то, что братья встречаются не на пиру, а на поле брани. Но не мы пришли к вам, и не кони сколотов топчут ваши степи. Вы явились к нам с мечом в руках, чтобы забрать то, что вам не принадлежит. Вас много, мы это знаем, и в этом ваше преимущество. Но земли наших дедов и отцов мы не отдадим без боя, языг. Пусть прольются реки крови, но первой каплей в них будет твоя. Приступайте! – приказал вождь дружинникам.

– Остановись, вождь, заклинаю тебя! – бородатый языг вырвался из рук воинов и упал на колени перед Марсагетом.

– Замолчи! – рванулся к нему товарищ, но вовремя схваченный за руки, принялся яростно выкрикивать проклятья.

– Уведите! – указал вождь на безусого.

– Нет! Не-е-ет! Не говори! – кричал тот.

Когда отчаянно упирающегося языга увели в одну из комнат дома, Марсагет обратился к бородатому пленнику:

– Ну что же, рассказывай.

– Вождь, дай слово, что мы останемся жить!

– Я уже сказал.

– Хорошо, я тебе верю, вождь. Я все скажу. Спрашивай.

– Кто ваш военачальник?

– Дамас – вождь племени.

– Только ваше племя идет на нас?

– Нет. С нами отряды роксолан и аорсов.

– Значит, вы объединились?

– Да. Царь Гатал прислал к нам три зимы назад послов, и с этих пор он наш владыка – так решили наши вожди и царь Завтинос.

– Племена сираков и аланов[43 - Роксоланы, аорсы, сираки, аланы – сарматские племена.

– Нет. Их вожди отказались вступить в наш союз…

Когда допрос пленного закончился, дружинники привели второго языга.

– Развяжите его, – приказал Марсагет, завидев веревки на руках безусого.

Приказ был тут же исполнен, и молодой языг принялся растирать онемевшие руки, безучастный к окружающим. И только высоко вздымающаяся при каждом вдохе грудь, да легкий нервный тик, крививший искусанные до крови губы, выдавали его истинное состояние.

– Вы оба свободны, – обратился к пленникам Марсагет. – Можете оставаться у нас: получите наделы земли и жен. Если не желаете – идите на все четыре стороны, я вас не держу.

До безусого языга только теперь дошел смысл происходящего. Вперив горящий взор в товарища, он охрипшим голосом выдавил из себя:

– Ты… ты… все рассказал?

Тот, не поднимая головы, кивнул в ответ.