Маркитант Его Величества

В конечном итоге теллах вошел в такой раж, что поднял Младена Анастасиевича с помоста за ноги, ловко перевернул в воздухе, бросил его ничком на горячий мрамор и вскочил ему на спину.

– Спа-си-те… – простонал несчастный серб. – Умираю…

Юрек мысленно ему посочувствовал. Но он точно знал, что ничего худого с его подопечным не случится. Звероподобный теллах хорошо знал свое дело; он массировал ногами позвонки серба аккуратно, не особо нажимая, и Кульчицкому было известно из собственного опыта, что после такой процедуры человек чувствует себя словно заново родившимся.

Разделавшись с Анастасиевичем, который мало что соображал после банных процедур, парильщик подошел к Юреку.

– Нет! – резко сказал Кульчицкий. – Я всего лишь сопровождаю господина.

Теллах что-то промычал себе под нос – наверное, сожалел, что ему не пришлось пересчитать все кости Юрека, и на этом банный день для Кульчицкого закончился (к большой его радости). Оставалось позаботиться о сербском купце, чтобы тот полностью пришел в себя, смыть пот, окунувшись в бассейн с холодной водой, потому что от жара начала голова раскалываться, и посмаковать чашкой-другой ароматного кофе – в этом хамаме он был просто великолепным…

Свой кофе Юрек все-таки выпил, чего нельзя было сказать про Младена Анастасиевича.

Поначалу серб наотрез отказался покейфовать, но затем все же согласился с предложением Кульчицкого.

– Какая гадость! – с чувством сказал серб и отставил чашку с очень крепким и черным, как деготь, напитком. – Никак не могу привыкнуть…

А немного погодя он вкрадчиво спросил:

– Нет ли в Истанбуле заведения, где можно отведать… м-м… доброго вина?

Сербский купец ощущал после бани необыкновенную легкость, которая почему-то сопровождалась желанием выпить чего-нибудь покрепче и поприятней, нежели горький кофе, пусть даже не сладкой мальвазии, а обычной сливовой или виноградной ракии.

– Чего проще! – с воодушевлением воскликнул Юрек.

Кульчицкому самому не хотелось возвращаться домой, ведь было рано, всего третий час пополудни.

К тому же он давно намеревался побывать в Галате, чтобы проведать находившиеся там питейные заведения. В этом припортовом районе было много простого люда, и жизнь не текла размеренно и сонно, как в Фанаре, где проживала большая часть богатой греческой общины столицы османов и где находился дом Маврокордато.

Галата считалась городом приезжих «франкских» купцов – то есть французов, англичан, голландцев, венецианцев, генуэзцев и прочая.