Корсары Мейна

Ему показалось, будто с ним что-то произошло, но что именно, он не мог понять, пока любезный юный дворянин не отправился восвояси. Хлопнув ладонью по тому месту, где должна висеть жестянка, он вдруг ощутил, что ее там нет. Это было удивительно и необъяснимо. Монах озадаченно огляделся, даже посмотрел на низкие тучки – уж не решил ли какой-нибудь ангел доставить Всевышнему подаяния горожан самолично, минуя промежуточные инстанции? – а затем, когда до него наконец дошла вся пикантность ситуации, удивительно тихо для его комплекции пискнул:

– Воры… Мсье, меня обокрали!

Мсье, к которому он обращался, был одним из стражников, в обязанности которых входило наблюдение за порядком возле церкви Сен-Сюльпис.

– Что можно у вас украсть, святой отец?

– Кружку для пожертвований!

– Ай-яй-яй… Как нехорошо…

Стражник, а он был сержантом, причем ветераном, о которых говорят «тертый калач», с деланым сочувствием покачал головой.

– Надеюсь, этого негодяя накажет Господь! – добавил он.

– Как, вы разве ничего не собираетесь предпринять?! – возмутился монах.

– Обязательно предпримем, – пообещал сержант. – Это наш долг – ограждать уважаемых граждан от преступников. Но для этого нужно ваше заявление парижскому прево, а уж он назначит расследование и…

– Позвольте! – монах возвысил голос до петушиного фальцета.

– Укажите мне, святой отец, кто этот вор, и я тут же его задержу.

Монах беспомощно оглянулся, но увидел лишь постные лица парижских буржуа, торопившихся поблагодарить Всевышнего за его заботы. Похоже, стражник издевался над ним. Тогда монах с горечью махнул рукой и побрел прочь от церкви, мысленно составляя речь для отчета перед аббатом, которому очень не нравилось, когда те, кто собирал пожертвования, возвращались в монастырь с пустыми кружками.

Сильнее всего монаха волновал вопрос, сколько ему придется поститься в наказание за ротозейство, – сидеть на одном хлебе и воде – ведь кормушку стащили какие-то богохульники. По расчетам выходило, что не меньше недели.