Корсары Мейна

Нищие других провинций платят кагу, а они отсылают деньги в Париж. От налогов свободны только архисюпо – авторитетные воры и грабители, побывавшие в тюрьме или на каторге.

Подруга главаря шайки обязана быть ему верна, иначе он имеет право ее убить. Обман и предательство не прощаются никогда и караются смертью. У Двора чудес была и своя иерархия: во главе его стоял Великий Кэзр, за ним кагу и его помощники, потом убийцы, грабители и разбойники, паломники и колдуны, воры, мошенники и попрошайки – в основном калеки, женщины и дети.

Женщина во Дворе чудес принадлежала тому, кто ее взял. Иногда приходилось завоевывать себе подругу в поединке с соперником. Жен у Великого Кэзра было несколько; их стерегли евнухи. Детей, рожденных во Дворе чудес, убивали или продавали «ракушечнику» – торговцу детьми. Он перепродавал их знатным извращенцам, людям, которым требовалось заменить бастарда на якобы наследника, и колдунам-шарлатанам для жертвоприношений – черных месс. Если ребенок родился везунчиком, он вырастал при Дворе чудес и вступал на ту же дорогу, что и другие отверженные: девочки занимались проституцией, мальчики были ворами, грабителями или попрошайками.

Задумавшись над тем, что рассказывал ему Готье, Мишель невольно вздрогнул, когда перед ними появился человек-гора. Это был страшный урод; его ручищи свисали ниже колен, физиономия казалась сплошным бесформенным месивом, выделялись лишь два крохотных глаза.

– Не дрейфь, – раздался тихий голос Готье. – Это телохранитель Великого Кэзра. Его прозвали Гоблином. Без приказа своего хозяина он и пальцем нас не тронет.

«Спасибо, утешил… – подумал Мишель. – А если Великий Кэзр прикажет Гоблину разорвать нас на куски?»

Тибулен куда-то исчез, оставив юных дворян томиться под присмотром «мушкетеров» среди ужасного зловония, которое исходило непонятно откуда, потому что двор на удивление был чисто выметен, и лишь кое-где по углам валялись обглоданные кости.

Ждать пришлось долго. По двору иногда проходили подозрительные личности, один вид которых мог привести законопослушных горожан в трепет; они ненадолго скрывались в чреве ветхого дома, а затем торопливо покидали Двор чудес.