Колыбель богов

– А, сын моего доброго друга Видамаро! – доброжелательно улыбнулся Кариец, заметив Даро, который смущенно переминался с ноги на ногу на пороге его мастерской. – Хайре, Даро!

– Хайре… – Даро низко поклонился.

Поклон этот был необязательным. При всем том сын кибернетоса и сам будущий кормчий в иерархии Крита стоял выше мастера-вазописца, но в данном случае Даро кланялся не ремесленнику, хотя и очень известному мастеру, а отцу Атенаис, возможно, будущему родственнику, на что юноша очень надеялся; правда, без должных на то оснований.

– Зачем пожаловал? – спросил Кбид.

Поприветствовав юношу, он решил, что долг гостеприимства выполнил в полной мере, и вернулся к работе. Мастер расписывал ларнак – терракотовую погребальная урну, своего рода небольшой саркофаг. Он был прямоугольным, длиной чуть более двух локтей, с выпуклой двускатной крышкой, на ножках в виде львиных лап и с боковыми ручками. Кариец работал над росписью с огромным тщанием. Похоже, ларнак предназначался для какой-то очень важной персоны, потому что в росписи присутствовала и позолота.

– Дед заказывал две амфоры…

– Амфоры, амфоры… – пробормотал Кбид. – А, вспомнил! Все верно, Акару просил расписать две амфоры для вина. По-моему, они уже готовы. Ими занималась Атенаис. Если это так, то я дам тебе двух слуг, они помогут доставить амфоры до твоего дома. Заказ уже оплачен, поэтому не вижу никаких препятствий.

И он снова углубился в свое занятие. Даро в некоторой растерянности помолчал, а затем все-таки решился нарушить тишину:

– А где они?

– Амфоры… м-да… где они? – Мастер недовольно наморщил лоб; он не любил, когда его отвлекали от работы.

Обрадованный Даро (ему выпала большая удача – увидеться с Атенаис!), ощущая невольный трепет, отворил дверь следующего помещения, которое было личной мастерской девушки. Он знал, что Атенаис потребовала от отца в категорической форме, чтобы тот выделил ей отдельную комнату для работы.

Из-под ее ловких рук выходили настоящие шедевры, которые особенно нравились правительнице острова. Она была настолько милостива к Атенаис, что возвела ее в придворный сан, и теперь девушка могла беспрепятственно посещать дворец в любое время.