Колыбель богов

Даро часто бывал в доме друга, который был обставлен гораздо беднее, нежели его жилище, хотя отец Атано слыл выдающимся мастером каменных дел и зарабатывал неплохо. Жилище друга состояло из двух комнат – в глубине дома находилась скромная опочивальня отца и матери Атано, а сразу за входом – просторное помещение для детей.

На половине родителей друга Даро не был, но передняя комната поражала аскетизмом: глинобитный пол, оштукатуренные и окрашенные белой глиной стены, четыре кровати с низкими ножками, в которых матрац заменяла деревянная рама с переплетенными ремнями, под стеной у окна длинная скамья, у стола – несколько табуретов, а в углу – большой деревянный ларь для вещей и посуды, на котором стояла глиняная лампа с оливковым маслом (нередко она горела и днем, потому как в помещении царил полумрак).

Инструмент, продукты и вино находились в пристройке.

Атано сидел под смоковницей – единственным деревом в скромном дворике мастера каменных дел – и с сосредоточенным видом сплетал тетиву. Они были друзьями и одновременно соперниками – и Даро, и Атано считались лучшими стрелками из лука среди юношей своего возраста (обоим недавно минуло по шестнадцать лет).

По случаю праздника должны были состояться состязания лучников, где количество прожитых лет не играло никакой роли, и Атано, похоже, решил взять главный приз. Еще неизвестно было, что он собой представлял, но его ценность заключалась в том, что стрелок получит приз из рук самого миноса. Ведь не каждый новый год происходит «рождение» правителя Крита.

– Хайре! – поприветствовал Даро своего друга на языке ахейцев, выбрав момент, когда его мать скрылась в доме.

С некоторых пор на острове стали модными иноземные словечки, потому что на Крит все в больших и больших количествах стали приезжать торговцы из Микен и Афин. Кроме того, на острове жили немногочисленные кидоны, предшественники кефтиу, в глубокой древности основавшие город Кидонию, пеласги, карийцы и даже финикийцы. Востроглазому Даро казалось, что ахейцы чересчур любопытны – как лазутчики; они что-то высматривали, везде лазили, считали корабли кефтиу в гаванях, о чем-то расспрашивали моряков, воинов и простолюдинов, при этом черкая острым бронзовым стилосом по глиняным табличкам.

Но его мнением в этом вопросе никто не заинтересовался, даже отец.

«Это у них в крови, – спокойно разъяснил кибернетос. – Ахейцы – не столько торговцы, сколько морские разбойники и завоеватели. Не будь у нас мощного флота, мы бы уже давно платили им дань».