Посмотри и вернись

Какие-то тайные струны души он задел, и потому желающих познакомиться с ним поближе было достаточно. Окруженный кольцом слушателей, он медленно шествовал к выходу из сада.

Возле арки у выхода стоял Проповедник и о чем-то разговаривал с супругами Хорошевыми. Марья Андреевна и ее муж Николай Антонович, видно, поделились не слишком приятными новостями. Супруги стояли понуро, Проповедник негромко утешал их:

– Не отчаивайтесь, что дела неважны. Так уж устроен этот мир – в нем без скорбей нельзя. Помните, что многие первые будут последними, а последние первыми.

Марья Андреевна смиренно кивнула, а Николай Антонович перекрестился.

Блом и его первые почитатели прошли мимо, увлеченные разговором. Оскар сделал вид, что не заметил Проповедника. Почитатели же до того увлеклись, что натыкались на Проповедника и его собеседников и, даже не извинившись, шли дальше. Наконец, улица опустела. Ушли и Проповедник с супругами Хорошевыми. Только фонарь, висевший над аркой, словно укоризненно покачивался на ветру.

Наступила ночь. С высоты птичьего полета город выглядел россыпью уютных огоньков и игрушечных домиков. Казалось, в этом маленьком мире ничего не может происходить важного. Но в каждом из маленьких домиков жили люди, которые ощущали себя в центре событий большого значения. Надежды, разочарования, стремления и усталость кружили этих людей и постоянно задавали им загадки. Люди то и дело отгадывали эти загадки, но за разгаданными приходили новые.

С высоты птичьего полета все выглядело иначе. Люди постоянно сталкивались с одними и теми же простыми вопросами, на которые давали слишком сложные ответы. Тогда приходили чуть более сложные вопросы, на которые давались еще более сложные ответы. И смысл происходящего в жизни незаметно ускользал. Только что он был рядом – только руку протяни. Но вот он уже поодаль, а завтра – терялся за горизонтом. И тогда хотелось чуда, простого и понятного.

Но чудеса происходили лишь в городском кукольном театре, и верили в них только дети. Взрослые же уставали от бесчудесной жизни и хотели, чтобы в ней происходила хотя бы иллюзия чуда. И когда такая иллюзия происходила, они хватались за нее так же доверчиво, как их дети. Потом наступало разочарование, и все возвращалось на круги своя. В этом однообразном движении люди редко смотрели вверх, на небо. Оно казалось им пустым.