Шам

 – в голосе эсбэшника прозвучала явная подначка.

Марат, по натуре довольно вспыльчивый, представил, как он сейчас выдёргивает этого клоуна из-за стола, пару раз бьёт башкой об контейнер и потом долго, с удовольствием пинает по почкам. Но, помимо вспыльчивости, существуют ум, осмотрительность и стеснённое финансовое положение, так что душевный порыв пришлось подавить.

– Ну, ты тоже, что ж теперь. У всех свои недостатки. – от ответного ехидства он всё-таки не удержался.

Эсбэшник зло поджал губы:

– Отвечайте на вопросы, не надо умничать.

Марат заметным усилием воли сдержался.

– Я ответил – за Россию воевать поехал.

– Националист, что ли? – не унимался армянин.

Марат вновь пожал плечами:

– Мм… имперец, скорее. Но в партиях не состою, и вообще ни в чём таком…

Эсбэшник при слове «имперец» напоказ, с издевкой хмыкнул, но никакой реакции от Валеева не получил и раздражённо придвинул к себе обходник. Резкая, нервная роспись, рука толкает листок по поверхности стола в сторону кандидата, но тут же отдёргивается обратно.

– Да, а в Сирию зачем пытаетесь поехать?

– Деньги нужны.

– Конкретнее?

– На первоначальный взнос по ипотеке хочу заработать.

Эсбэшник кивнул и толкнул обходной лист в сторону Марата.

– Свободны.

Валеев молча забрал обходник, поднялся и вышел.

Последний из друзей, тем временем, попал на приём к коллеге армянина по чекистскому цеху – этот был постарше и поупитанней, с не очень ухоженной эспаньолкой.

Помимо внешних отличий от коллеги, он ещё и не имел привычки читать анкету вслух, вместо этого молча пробегая строчки глазами и озвучивая лишь заинтересовавшие его моменты.

– Почему «Интеллигент»?

Шарьин скорчил гримасу «ну, вот так вот»:

– На Донбассе ребята прозвали. Наверное, читать потому что люблю, книжки таскал с собой всё время.

– Понятно… А на жизнь чем зарабатываешь, что-то я не очень понял?

Антон мысленно вздохнул – момент был скользкий.

– Копирайтингом в основном.

Брови эсбэшника поползи вверх, и Антон развил мысль, не дожидаясь вопроса:

– Тексты пишу – для рекламы, различных презентаций и тому подобное.

Его собеседник задумчиво пробарабанил пальцами по столу:

– Типа журналиста, что ли?

Тон слова «журналист» не оставлял сомнений в том, что, по мнению эсбэшника, это что-то неописуемо мерзкое – куда хуже педофила и почти так же отвратительно, как прокурор.

– Не-не.