Призрак убитой

– Все, работайте, – заявил руководитель. – Меня постоянно держите в курсе дела.

Уже у себя в кабинете оперативники посоветовались.

– Нам никак нельзя всем уйти на шашлыки к Богдану, – сказал своим подчиненным Живин. – Вдвоем сходите, а я вас тут прикрою, озадачу гаишников, наружные службы. Они начнут таскать сюда людей, их же должен будет кто-то проверять. Но и неудобно будет, если совсем не придем. Богдан там все приготовил, наверное, так что отправляйтесь, посидите часика два – и назад. Только сильно не пейте, ночью придется работать.

Еще вот что. – Живин порылся в столе и достал оттуда выкидной нож. – Зэковский он, заказал я у сотрудников колонии, подарите имениннику от всех нас.

Сыщики не возражали. Есть им хотелось зверски, поэтому они прихватили с собой оригинальный подарок Живина и двинули к Богдану.

Жилье, которое снимал водитель, находилось в районе ГРЭС, на болотистой местности. Внутри участка, огороженного старыми серыми досками, располагались два дома, в одном из которых жил Богдан.

Тут же находился обветшалый гараж-засыпушка. В глубине двора стояли свинарник и туалет.

Богдан колдовал над мангалом, сооруженным из кирпичей. Шашлыки были почти готовы.

Увидев оперативников, он расплылся в улыбке и проговорил:

– У хозяина разжился свежим мясом. Вчера он забил кабанчика. А где шеф?

– Он остался на службе, начальник ему приказал, – ответил Лапин. – Да и мы у тебя долго не задержимся, нам тоже работать надо.

– Плохо, – сказал Богдан.

 – Я Григория Алексеича хотел попотчевать. Ну и ладно. Шашлыки поспели, пойдем в дом.

В маленьком домике один уголок был приспособлен под кухню. Она была совмещена с комнатенкой, посередине которой стоял круглый стол. Все расположились за ним, Богдан наклонился и достал из-под него пластмассовую флягу.

– Самогон! – торжественно произнес он, водружая флягу в центр стола. – Тут неподалеку гонят, мне подешевле продают. Качество отменное, не хуже, чем у нас на Украине.

Первый тост произнес Лапин, поздравил Богдана с днем рождения.

Самогон оказался действительно хорош, не разбодяженный, гораздо крепче обычной водки.

После третьей рюмки Кириллов, обычно быстрее всех пьянеющий, встал из-за стола и направился к выходу.

– Ребята, извините, я в туалет, – проговорил он немного заплетающимся языком, желая вырваться из прокуренного душного помещения, подышать свежим воздухом и малость отрезветь от чрезмерно сердитой самогонки.