Эхо ненависти

Итак, Василий Игнатьевич, чем вы занимались сегодня ночью?

– Что за вопросы? – оскорбленным тоном осведомился мужчина. – Чем может заниматься ночью одинокий пожилой мужчина? Конечно же спал!

«Чувствуется, что тертый калач, – с сожалением подумал сыщик. – Его голыми руками не возьмешь, надо вызывать подмогу».

Не выпуская подозреваемого из поля зрения, Соколов достал рацию и вызвал водителя, который поджидал следственно-оперативную группу возле дома потерпевшей:

– Семен, подъезжай к соседнему дому и поднимись в двенадцатую квартиру.

Когда водитель, огромный милиционер простоватого вида с ручищами-кувалдами, зашел в квартиру, сыщик приказал ему, указывая на хозяина:

– Охраняй его до моего прихода. Чтобы все время сидел на стуле, никуда его не отпускай.

– Как это «охранять»?! – возмущенно отреагировал мужчина. – Я что, уже арестованный?! Я ветеран войны, со мной так поступать нельзя! Нет, я буду жаловаться, это вам не сойдет с рук!

Не удостоив его ответом, сыщик повторил приказ милиционеру, добавив колкого юмора:

– Охраняй! Шаг влево, шаг вправо – расстрел без предупреждения!

– Фашисты! – крикнул ему вслед подозреваемый.

Огромный милиционер взял старика за шкирку и, насильно усадив на стул, угрожающе сунул ему «кувалду» под нос:

– Сидеть и не рыпаться, а то ненароком нарвешься на это.

Соколов застал Черных за допросом соседки Маруси. Вызвав следователя в коридор, сыщик стал торопливо объяснять ей:

– По-моему, попали в точку! Старик ведет себя очень подозрительно, на лице царапина, в прихожей летные унты большого размера. Видимо, он не ожидал, что на него так быстро выйдут, думал, что Плахова одинокая и ее обнаружат только через несколько дней. Немного ошеломлен этим, поэтому не мешкая надо произвести у него обыск и допросить. Я бы сам обыскал его, но тут ветеран войны, надо все сделать на законных основаниях, тем более он уже грозит жаловаться, обещая всевозможные неприятности, а меня обозвал фашистом.

– Ты уверен, что убийца он? – недоверчиво осведомилась Черных. – Как бы не нарваться на скандал с этим ветераном.

– Уверен на девяносто девять процентов.

– Я же предупреждала, чтобы ты не обижал старого человека, – укоризненно покачала головой следователь.