Черные маски

Киреев ждал Тимура в кабинете и встретил вопросом:

– Переговорил с агентом? Когда нам его выдернуть на допрос к следователю?

– Оставь это дело, пусть ребята дорабатывают, – кивнул в сторону молодого оперативника Тимур. – А мы с тобой возьмемся за Старого.

– Давай! – оживился Василий. – Когда будем брать? Может, прямо сейчас?!

– Да погоди ты! Завтра с утра без свидетелей возьмем, так будет эффектней. Не забудь положить в машину изъятый обрез, он нам понадобится.

– Патронов нет к обрезу. Двенадцатый калибр.

– Патроны не нужны, это только для вида… Припугнем просто, «засветим» перед ним ствол, и все.

– Понял, не дурак! – обиделся Василий на друга, доставая из сейфа обрез охотничьего ружья. – Думал, что пальнем в воздух, чтобы наложил в штаны…

В восемь утра оперативники уже сидели возле дома Старого. Они знали, что авторитет примерно в девять выходит из дома и пешком прогуливается до парка, где его подбирает машина, и он едет по своим делам. Во время этой прогулки рядом с ним бойцов не бывает, очевидно, Старый был настолько уверен в своей неуязвимости и могущественности, что иногда пренебрегал охраной, особенно в утренние часы.

Когда Старый в добром расположении духа прогулочной походкой поравнялся с машиной оперативников, его окликнули:

– Александр Павлович, доброе утро!

Увидев оперативников, Старый замер на месте:

«Что они тут делают? За мной ли или другого кого „пасут“? Сам Овчара здесь, что-то серьезное затевается…»

Он не успел закончить мысль, как услышал голос оперативника:

– Садись в машину.

– Зачем? – Старый сделал шаг назад.

– Садись, или сейчас посадим! – пригрозил Тимур, и он покорно открыл дверцу машины.

Авторитет расположился на заднем сиденье рядом с Тимуром, и Киреев, надавив на газ, резко тронулся с места.

– Так в чем дело? – из-за громкого гула машины крикнул Старый, пытаясь удержаться на сиденье и не удариться головой о крышу, когда старенький «уазик» прыгал на ухабах.

На одной из колдобин (Киреев специально наехал на нее) с заднего сиденья взлетел в воздух обрез и упал на колени Старого.

– На, возьми, положи спереди.

«Пусть теперь размышляет, зачем операм обрез, – подумал Тимур, искоса поглядывая на Старого. – Если в первом акте „засветили“ оружие, то не обязательно оно должно выстрелить в конце пьесы.