Крылан

А что если взять и полететь вверх, только вверх? Не останавливаться, ни за что не останавливаться! Крылан размечтался, распластал крылья по тенту.

Он вдруг вспомнил, как когда-то напугал Арика и его друзей в Новом Афоне, когда те вот так же в полнолуние ночевали на горе и засмотрелись на звезды, а он по неосторожности, находясь, кстати, всего в нескольких метрах от них в гуще эвкалиптовых ветвей, не удержался и принялся жевать молодые листья, да так увлекся, что стал совершенно по-хамски громко чавкать.

Ну и переполох же он вызвал тогда у студентов-медиков! Что им тогда пригрезилось? Вампиры, ведьмы, чудовища? По крайней мере, Арик – а он, наверное, был самый глазастый – разглядел-таки что-то в кроне эвкалипта, стал орать и показывать Это товарищам.

А Крылан вместо того, чтобы замереть и затаиться, прильнув к стволу дерева, сорвался и, кувыркаясь, полетел, прохлопав над их головами мощными крыльями. Да еще в сторону луны! Этакий новоявленный Бэтмен! Эффектно получилось, прикольно.

«Представляю, как они тогда перепугались и что они там себе напридумывали! – с удовольствием думал он теперь.

 – Молодые были. Да и я был еще ребенок… Мотался туда-сюда, занимался всякой ерундой…»

Внизу на пароме тем временем произошло какое-то движение, кто-то стал громко браниться по-английски. Крылан тихонько выглянул, убедился, что Арик в этом не участвует. Впрочем, тот смог бы, конечно, постоять за себя.

Крылан оттолкнулся от тента и поднялся в воздух на встречном потоке. Он опрокинулся вправо и сразу оказался в стороне от корабля: неприятно было бы попасть в струю горячего дыма, извергавшегося из его огромной трубы.

Крылан поднялся выше, бросил последний взгляд на паром, чтобы запомнить этакую красоту, и полетел вперед, да все быстрей и быстрей: скоро рассвет, нужно успеть засветло достичь берега и найти подходящее убежище.

С высоты он уже различал огни Хайфы, будто висевшие над черной бездной гирлянды мерцающих звезд. Крылан вдруг заволновался – вот та земля, которую он еще не видел, но физическая суть которой являлась теперь смыслом всей его жизни, всей его работы, а в справедливости и необходимости осуществления проекта «Ковчег» он не сомневался ни на секунду.

Уж он-то был специалистом и по сбору информации, и по ее анализу. Он чувствовал нарастающие шевеления в чреве Земли, он знал об этом наверняка, поскольку изучил этот вопрос досконально. Ведь он был ученым, и ему не нужны были ни компьютеры, ни сейсмографы, ни лаборатории, ни даже рабочий стол.