Знак бесконечности

– Не, бабуль, спасибо, больше не можем, – ответил за двоих Алексей, – как бы травмы не было.

– Ну, хоть ягодку съешьте, свежая. – Старушка протянула ребятам по красивой серебряной ложке.

– А, ягодку можно! – Решил Сергей.

Он зачерпнул из тарелки целую ложку, с горкой, черники, отправил в рот, зажмурился от удовольствия.

– Мама дорогая, как вкусно-то! Ну, бабушка, ну вы даете! Это просто я не знаю, это даже неприлично. Я весь в эйфории, нирвана, по сравнению с этим, постоялый двор…

Удар локтем в бок остановил поток его красноречия.

– Спасибо, бабушка, все было очень вкусно. – Как можно вежливее поблагодарил Алексей.

– Ну, на здоровьичко, на здоровьичко, – запричитала Стефания Казимировна, – кабы усе добра было. Дай божечки, дай божечки.

Братья переглянулись и поняли, что самостоятельно встать из-за стола они уже не смогут. Вес, как говорится взят, но удержать его спортсмен не в состоянии.

Алексей взглянул на наручные часы. На электронном табло мигали цифры: 23.30. В доме, почему-то, часов не было нигде.

– Бабушка, а почему у вас в доме вся мебель такая красивая, а часов нет? – Спросил вдруг Сергей.

– Да на што яны мне, часы гэтыя? Да и не идуть яны здесь, – обреченно ответила бабуля.

– Кольки их тут было, а ни одни не шли. З ранком встаю, як стямнее ложусь, а гадзины личить мне не треба. Кольки бог на роду написал, стольки и проживу. Прийде час – помру. Всяму свой час на гэтай зямли. Ну, хлопчики, треба почивать, час поздний.

Бабка направилась к кровати, стала стелить постель.

– Хочыте, разам лягайте, а не, то хтось на диванчыку может легчы.

– Не, бабуля, мы вместе ляжем, места тут на четверых хватит, – ответил Алексей. Сергей согласно кивнул.

– Ну, лягайте, хлопцы, лягайте, а я сабе пойду в другую кимнату. – Сказав это старушка вышла, плотно прикрыв за собой дверь. Затем снова вошла, держа в руках сосуд, очень напоминающий ночную вазу.

– Як захочыте у туалет, дык ось вам. Ночью на двор не хадите, не треба. Ну, добраночь, хлопчыки. – И вышла.

Бабуля еще погремела немного посудой на кухне, пошаркала по дому старческой походкой, затем дверь в соседнюю комнату закрылась, скрипнула кровать и все стихло. Нависла звенящая тишина. Не было слышно привычного пения цикад за окном, в доме не пел сверчок, не скреблись мыши. Такой тишины братья не слышали никогда.