Первый всадник. Книга вторая

Как сказала Вера, самый капризный адский ребенок прилип ко мне, так что защищать необходимо именно первого всадника.

– Емеля пятый час медитирует в спальне. Ирий вместе с ним, – ответил Ринат и потеснил Луксора на диване.

– Значит, один спит, второй старается не зарезать первого, так? – интерпретировала слова Алчности я.

– Да нет, Ирий музыку слушает в наушниках. Да и он не любитель споров. Они для него всегда мордобоем заканчиваются, – просветил меня Жора.

– Хорошо. Тогда пятеро, включая Зависть, за Савву, и я одна ставлю на себя.

Все кивнули.

– Отлично. Савелий, – я повернулась к брюнету, – взломай Пентагон.

Челюсть не отвисла, но Гор присвистнул. Однако уверенности ни у одного из грехов не поубавилось, что расстроило. Оставалось надеяться, что Зависти не перегнать таймер, который я запустила в ту же секунду, как пальцы хакера коснулись клавиатуры.

Пока пороки следили за Саввой и слушали его бормотание, я вернулась к чашке кофе.

– Ах так, да? Ну хорошо, обходить не будем. Пойдем напролом, – комментировал все брюнет, отбивая по клавишам громче, чем печатная машинка.

В дверь постучали. Не позвонили в звонок или домофон, а именно постучали, что уже насторожило. Может, соседка за стаканом молока или сахара пришла?

Я сползла с высокого стула и поплелась в коридор. Порокам было не до меня. Там американцы дополнительную защиту выставили, о которой Савва ни сном ни духом, отчего их ставки были под угрозой.

Когда я посмотрела на экран, там отобразился огромный букет угольно-алых роз.

– Виктория, моя победа,

Ты непреклонна и сильна.

И не дождаться мне ответа

На заданный вопрос тогда.

Отдам все девять кругов ада

За громкое твое «согласна».

И утоплю я князя в кислоте

Если будет тебе чего не ясно.

И Сатана падет под вилами,

Я лично зашвырну в него пяток,

Усею ад князей могилами,

А Мамону ожидает кипяток.

Чтоб избежать князьям расправы,

Ты дай ответ мне поскорей.

Левиафан уже хлебнул отравы

От перспективы участи людей.

– Это че? – на манер гопника-тугодума спросила я.

Руки кололи шипы, в нос забивался запах горелых листьев и аромат роз, а в голове никак не укладывался текст любовного издевательства.