Дневник Джессики

– Почему? – она по-детски наивно задала свой вопрос и посмотрела на мужчину широко открытыми глазами цвета ясного синего неба.

– С сегодняшнего дня пиши все, что тебе снится. Я уеду в командировку на пару месяцев, постарайся записать все, что вспомнишь или хотя бы то, что тебе снится. Как только я вернусь, я постараюсь поднять вопрос о том, чтобы тебя выпустили. Разумеется, все зависит от твоего морально-психологического состояния и…

– Со мной все нормально! Я нормальная! – она вскочила с кровати и швырнула подушку в голову мужчины, но безрезультатно.

Он медленно встал со стула, подошел к столу, вытащил из-за пазухи большую тетрадь или даже блокнот, аккуратно положил его на стол, затем вернулся к стулу напротив девушки и положил на него подушку.

– Постарайся относиться к этому чуть проще, чем сейчас. Если о твоих таких выходках узнает кто-то еще, ты никогда отсюда не выйдешь. При всех вводных данных, у тебя закрыты посещения, поэтому если не будешь следовать моим рекомендациям, брата не увидишь никогда.

Если он и правда существует на самом деле.

– Что значит «на самом деле»?

– До свидания, – сказал мужчина, показал пальцем на блокнот на столе и вышел из комнаты.

Тяжелая железная дверь с таким же протяжным не то скрипом, не то гулом медленно закрылась, затем прозвучали щелчки замков и стало максимально тихо. Девушка сначала прошлась по маленькой комнате, затем взяла подушку и уткнулась в нее, свернувшись калачиком. Плечи ее начали беззвучно вздрагивать. В это время мужчина смотрел на дверь и ничего не делал.

Он еще раз взглянул на табличку, прибитую к двери, и так же размеренно удалился в мрак коридора под эхо собственных шагов.

«Комната №021. Джессика Майерс. Особый контроль»

«Брат часто говорил мне в последнее время, что наши сны – это тысячи вариаций одной и той же Вселенной. Все, что происходит там, вполне может происходить с другими нами в какой-то другой версии нашего мера, но поскольку Вселенная одна – мы можем это видеть только во снах. Я бы не сказала, что согласна с ним полностью, однако сейчас, находясь в этом мрачном месте, я понимаю, что мои сны – это то единственное место, в котором я могу его увидеть.

Я потеряла ту грань между снами и очень далекими воспоминаниями. Но одно я точно могу вспомнить в любое время и в любом месте. Как-то давно, очень давно, Питер мне рассказывал о нем, о своем сне. Он редко откровенничал со мной, но в последнее время это случалось все чаще, пока не случилось то, что случилось.