Записки несостоявшегося гения

Ведь на консервном комбинате, где

работает почти десять тысяч человек, только один он (когда вокруг гниют сотни тонн

16

красного сырья!) – развертывает пакет с принесенным из дому обедом и ест жареную

рыбу с черствым крошащимся хлебом всухую. А когда ему дружески предлагают

принести с сырьевой площадки парочку помидор, с ними ж вкуснее! – отвечает угрюмо:

– Не нуждаюсь…

– Но почему же? – удивляются сотрудники

– Они – не мои! – ставит точку упрямый начальник.

Вот каким честным человеком был заведующий сырьевой площадкой, главный

сеньор – помидор консервного комбината Майор Григорьевич Орлов.

А между тем, честнейший Майор Григорьевич был лицом материально

ответственным. Надо ли говорить, что по этой части у него всегда был полный ажур. Все

сырье, поступающее на консервный комбинат, проходило через сырьевую площадку и

огромные при ней склады. От начальника этого хозяйства зависело многое. Он мог

списать – или нет! – любое количество сырья на усушку, порчу и разные прочие

обстоятельства.

угодно, за сущий пустячок: принятие в зачет пару сот тонн "воздушных" поступлений, что дало бы им возможность без особого напряга выполнять святая святых

социалистического планового хозяйства – государственный план уборки урожая.

Не думаю, чтобы у них что-нибудь получалось. С таким, как Орлов, начальником

сырьевой площадки руководство комбината могло спать спокойно.

не давал, пример и образец в одном лице и ипостаси.

Но однажды на комбинате случилось нечто такое, что сильно расстроило мою

маму, как я уже говорил, не сильно разбиравшуюся в людях, а еще больше – не любившую

ошибаться в них. Майора Григорьевича выгнали с работы. Суть дела, вкратце, такова: приехал экспедитор с Западной Украины и разгрузил у него около тонны экзотического

приправочного продукта – острейшего кайенского перца.

темно-красные стручочки. Кто знает, что это такое, может себе представить, какие

сумасшедшие деньги стоит партия подобного товара. Для нужд Херсонского консервного

комбината, крупнейшего в Европе, ее должно было хватить на несколько лет.

Но доверчивый западенец, привыкший на своей Полоныне к чистоте во

взаиморасчетах, сделал что-то не так.