Голубоглазый дервиш. Под псевдонимом «Памири»

– Я уже размышлял на подобную тему. Знаешь, я читал у Олдоса Хаксли, что физическое тело, вернее, его недуг, может стать препятствием на пути к истине. Ученые и теологи спорят по поводу того, кем мы являемся.

– В данный момент ты есть то, кем ты себя считаешь, то есть с чем ты себя ассоциируешь. Когда твоего внимания требует тело, ты становишься телом. Когда ты устремляешься к цели или решаешь какую-то задачу, или когда тебя кто-нибудь выведет из себя, обидит или предаст, и ты обидишься или другим способом отреагируешь, выйдешь из себя, ты становишься личностью.

Он несколько минут помолчал, видимо, собираясь с мыслями. При этом он как-то необычно соединял пальцы. До этого я не был знаком с мудрами и не предполагал, что простое соединение пальцев может вызвать ассоциативный ряд мыслей и суждений. Я с интересом его разглядывал. До чего необычный человек. Вся простоватость с него слетела. Теперь это был не хиппи, я вполне мог его представить за кафедрой философского факультета института.

– Мир разделен на две равные половины – два разнополярных мира. Мир Шакти и мир Тамаса. Все, что ты видишь вокруг, всё, что ты можешь представить в своей голове, назвать, изобразить, относится к миру Шакти. Ему полная противоположность – мир Тамаса. Там сокрыто то, что пока не названо и не проявлено, там сокрыты все возможности, из которых творится мир Шакти. Они слиты, как единое целое, называемое Абсолют.

Дочерна загорелый мальчишка лет пяти кинул камнем в большую чайку, промышлявшую в пакете с остатками снеди, и она с громким криком грузно взлетела над нашими головами.

– Еще не замучил тебя? – спросил он, улыбаясь. Улыбка ему шла, вокруг глаз собрались лучики морщин, и сразу было видно, что он гораздо старше, чем это казалось с первого взгляда.

– Продолжай, – приободрил я его, – мне интересно.

Он пошарил в своей сумке и вытащил бутерброд.

– Будешь? – предложил он мне.

Я отрицательно покачал головой. Он медленно ел, будто испытывал мое терпение, поставив на паузу разговор. Закончив с бутербродом, изобразив на лице истинное блаженство, он потянулся и вновь посерьёзнел.

– Этот бродяга передал мне ключ к этому знанию.