Голубоглазый дервиш. Под псевдонимом «Памири»

После череды вежливых фраз о самочувствии, человек на том конце провода сказал:

– Учитель передал вам посылку.

– А вы не ошиблись номером? – спросил я.

– Нет, – прозвучало в ответ. Я буду ждать вас у метро через полчаса.

Я еще какое-то время был в сомнениях, идти или не идти. У меня в голове не связалась идея того, что произнесенное слово Учитель имеет какое-то отношение к моему старому знакомому. За все время встреч он ни разу не назвал свое имя, да и меня называл только в начале встречи «торжомон саеб», хотя я называл ему своё имя при еще первой встрече.

Все же, любопытство взяло свое.

– В крайнем случае, выясню, что это не ко мне, – подумал я, одеваясь.

Подойдя к метро, я сразу выделил человека: высокий, восточной внешности, в длинном сером плаще и в афганской шапочке, пуштунке. Я подошел к нему и спросил, не меня ли он ждет. Он посмотрел на меня, достал из пакета четки и спросил, не узнаю ли я эти четки?

– Да, я знаю человека, у которого они были.

– Это четки моего учителя, – сказал он, вдруг перейдя на русский язык.

– А где он сам, что с ним случилось? Я встречался с ним несколько лет назад, он был жив и здоров.

– Учитель воссоединился с Единым. Он наказал мне найти тебя и передать эти четки. Он сказал, что ты все поймешь сам. Да, и еще он попросил при этом вот так щелкнуть пальцами.

Он положил четки в простой пластиковый пакет и передал их мне.

– А ты можешь мне что-нибудь о нем рассказать, я совсем о нем ничего не знаю.

– Он дервиш. У него нет имени. Мы, его ученики, звали его муаллем, Учитель. Он учил нас арабскому языку в Бейруте.

– Удивительно, а я и не знал об этом. Я с ним обычно говорил либо на дари, либо по-русски.

Человек пожал плечами и недоуменно ответил:

– Он не знал русского языка, по крайней мере, я бы об этом знал. Я несколько раз в его присутствии разговаривал по телефону со своим братом, который тоже учился в МГУ, он даже не смотрел в мою сторону.

– А как ты меня нашел?

Он посмотрел на меня, ничего не сказал и щелкнул пальцами.

Мы распрощались. В руке у меня остались четки. Всё, что осталось у меня от этого человека.

Придя домой, я их внимательно рассмотрел: старые, тяжелые, отполированные временем, из крупных осколков перламутра.