И потекла река времени вспять…

Погодил бы ты его брать к себе, я его к хозяйству хотел приспособить.

– Ты знаешь Закон, не можем мы противиться Силе, идти супротив предначертанного. На нем печать Силы, и если эту Силу не обуздать и не направить в правильное русло, в Свет, она может уйти во Тьму и много бед наделать. Нельзя медлить, раз сила проявилась. Завтра с утра приводи его к капищу. Прощевай.

Старец развернулся и, опираясь на посох, не спеша, величаво, стал спускаться по тропинке. Он походил на кряжистый высохший ствол дуба, когда-то буйно-зеленого, раскидистого, но по прошествии лет, засохшего, хотя еще и не утратившего былой стати и величественности.

Похолодало. Выпала первая пороша. По площади Кремля брел босоногий человек во власяном рубище на голое тело, простоволосый, опираясь на кривую палку, которую он приспособил вместо посоха. Длинные седые до плеч волосы развевались на ветру, глаза светились безумным огнем, он что-то бормотал, и едва можно было разобрать отдельные слова: «Дождем прольет Он на нечестивых горящие угли, огонь и серу; и палящий ветер – их доля из чаши…»

Он брел сквозь толпу, как слепой, никого и ничего не узнавая, и люди с почтением расступались.

Мужики скидывали оземь шапки, падали ниц, бабы, вставая на колени, плакали, подвывая, утирали слезы концами платков. «Базилевс» – сопровождал тихий ропот босоногого старца.

По широкой, хорошо утрамбованной дороге, на закат уходил небольшой отряд хорошо вооруженных людей. Пятьдесят всадников на крупных сытых лошадях в латах, кольчугах, с пиками на плечах, за спиной у каждого большой щит, на котором красовался белый сокол на красном фоне, на голове большие меховые шапки.

Металлический шелом воин надевал перед боем. Ратники были все как на подбор: рослые, чубатые.

Вольга ехал крайним справа в первой шеренге конников, ничем из них не выделяясь ни статью, ни видом, ни обмундированием. Таков был наказ Волхва. Он ничем не должен был себя выдать до прибытия в Руссильон.

Накануне ночью перед отъездом Вольга встретился с Волхвом.

Чело старца, изрезанное морщинами, казалось невозмутимым, но, когда он начал говорить, голос выдал его крайнюю озабоченность:

– Эх, Вольга, не до конца мы довели твое обучение, да времени ждать в обрез. До нас дошла депеша воеводы Руссильона – Игорши, твоего брательника, слезно он помощи просит. Поспеши к Игорше в Руссильон. Бунт повсеместный вспыхнул. Тайно напали, поодиночке, многие славные мужи погибли.