Лимитерия

Никому и ничему не давал оценочное суждение, чем напоминал философа. И хотя сие могло быть расценено за типичное лицемерие, двуликим Лимит Якера не считал. Просто смышлёным пареньком, явно смекающем работоспособность политического механизма.

***

– Чуешь, хлопец – а как ты относишься к Евпатию и Елене?

– Э-э, та норм, а чё?

– Та ничё.

В данный момент Хог и Эс сидели в таверне, попивая хмельной квас. На столе в качестве закуски – блины да сметана. Мимо проходящие девицы мило хихикали и подмигивали рыжему парню, а тот считал своим священным долгом отпустить им вслед два-три комплимента.

На сей раз парни напиваться в хлам не стали. Просто потягивали хмельной и делились впечатлениями о сегодняшнем дне.

– Значит, осталась одна Эл, – Эс откинулся на спинку стула и закурил, выпуская изо рта дым. – Шо думаешь, братан?

– Дам ей в морду, если решит меня дракой испытать, – хмуро заявил Хог.

– Какой ты злой.

– Просто честный.

– Неужто всё хреново так?

– Да как тебе сказать…? – Лимит задумался. – Не то, чтобы я прям полнейшим дерьмом её считал, но… эх.

– Хе-х. Когда-то я так же думал, хе-хе, – Корт блаженно улыбнулся. – Потом она мне понравилась. Теперь на пару палок раскрутить хочу.

– Да, ты говорил, я помню.

– Слушай, братка. Может, нахрен эту вражду? Ну, вашу с Эл. Понимаю, у вас кровные мутки, то си, бо си – но всё же.

Хог не смог не расхохотаться с каламбура пирокинетика.

Да, такое ляпнуть мог только Эс.

– Ты вот спросил меня за Евпатия и Елену – а я сразу про тебя и Эл подумал, – вдруг заговорил Эс. Он по-прежнему был весел, но в его серых глазах возникла замысловатая задумчивость. – Скажу так, братан: вы – не они. Историю мира между лимитером и эрийкой уже не обыграете, бо цэ було вже.

– Ну и к чему ты клонишь? – уныло вопросил Хог.

– Пишите свою историю, ёпт. Историю двух одиночеств с характерами беременной мамки и комплексами внебрачного секса. Уверен, что-то да придумаете.

– Ты сейчас угораешь, не так ли?

– Немного, – улыбнулся огненный силач. – Но в каждой шутке – доля шутки.

– То есть, ты отказываешься от охоты на её тело… ради меня?

– Во-первых, ты – мой братанчик, а братанчик дороже любой бабы.