Не примитивная роль

Не может же она ехать двадцать кварталов три часа. Что-то случилось, я это чувствую.

– Может позвонить в полицию? – предложила девушка.

– Если к полночи она не появиться, тогда звоню в полицию.

– А если авария? Может она в больнице? – предположила девушка.

– Лана, с моей мамой что-то случилось? – спросил детский голос. Маленькая девочка внезапно появилась в двери кабинета.

– Миля, ты почему до сих пор не спишь? – раздраженно спросил мужчина.

– Не могу уснуть, – грустным голосом ответила девочка.

– Лана, пожалуйста, уложи ребенка спать, – вежливо попросил отец девочки, и с грохотом свалился в свое кресло.

– Миля, поцелуй папу на ночь и пойдем, я тебе сказку расскажу, – нежным голосом произнесла нянечка, и, взяв девочку за руку, подвела к отцу.

– Спокойной ночи, папенька, – тихо произнесла девочка, и, обняв отца за шею, поцеловала его в щечку.

– И тебе сладких снов, принцесса моя, – проделав тоже самое, сказал отец.

– Все, молодец, а теперь пошли в кровать, – раздался голос нянечки и они вдвоем направились к двери, оставляя за собой грустного отца, сидящего в темном и пустом кабинете.

Часы показывали четверть одиннадцатого ночи. Все в доме уже спали, кроме него. Еще раз наполнив стакан порцией бренди, Андрей Сергеевич, глубоко вздыхая, смотрел на неподвижный телефон. В доме было так тихо, что он мог услышать, как бьется его собственное сердце. Волнение сражалось с усталостью, и надежда начала угасать. Веки становились все тяжелее, и сонливость потихоньку накрывала его прозрачным одеялом.

Но мысли все никак не хотели покидать свое место в его голове. Они вихрем бурили в его сознании, как будто черно-белое кино, прокручивая эпизоды из прошлого.

Годы не жалели его. Время, как маленький ребенок по лужам, бежало так быстро, что он не успевал, как положено, насладиться этими моментами. Состарившейся и унылый, он просто сидел и ждал, но надежда на лучшее ускользала между его пальцами. Андрей Сергеевич посмотрел на свои руки, слегка дрожащие, и все покрытые морщинами, и на его глазах засверкали слезы.

Как обиженный мальчик, он закрыл этим руками свое лицо и заплакал. После чего он, сделав большой глоток бренди, и откинулся в кресло. Подняв голову вверх и уставив свой взгляд в потолок, он начал думать о своей прекрасной маленькой дочери. Только ради нее он до сих пор каждый день сражается за свою жизнь.

Из состояния легкого транса его беспардонно вырвал звонок телефона.