Каин

Представляешь, какие это деньжищи? Ты нас не потянешь. И так на шее у тебя сидим уже сколько.

– Варь, так ты ж квартиру продала. Я думала бабки есть… Хотя бы на операцию.

– Ага, есть. Там всего-то ничего осталось. Да даже если таких квартир две продать, не хватит на всё.

– Ох, не знаю… Со мной пошла бы на рынок…

– А там я, конечно, много заработаю, да?

Вика шумно выдыхает дым и, подперев голову рукой, взирает на меня тревожным взглядом.

– Думаешь, сможешь?

– Должна. Ради дочери должна.

* * *

Мразь! Подлая сука! Грязная шлюха!

Сколько бы я не опрокинул оскорблений на голову этой продажной твари, все слова лишь пустой звук по сравнению с тем, кем она является на самом деле.

Я откинулся на спинку мягкого кресла и снова нажал на воспроизведение.

Вот она заходит в номер. Раздевается.

Блядь!

Закрываю глаза, не в силах снова видеть этот ужас, хотя и пересмотрел плёнку уже хуеву тучу раз.

Она встанет на колени перед этим жирным стариканом и возьмёт в рот его толстый дряблый член. А потом он поднимется со стула, развернёт её к себе спиной, нагнёт и будет трахать как подзаборную шалаву.

Она и есть шалава.

Подлая сука, вынувшая из меня душу.

Сколько лет прошло уже? Семь… Семь грёбаных лет, каждый день, посланный мне Богом, я просматриваю это видео.

И каждый раз как в первый.

Я хотел убить эту суку.

Уничтожить. Стереть её с лица земли, втоптать в грязь, как это сделала она, а потом долго пинать её остывший труп.

Почему не убил?

Это было бы слишком легко. Слишком просто.

Можно ведь превратить жизнь предателя в ад и наблюдать как он корчится в агонии у твоих ног, как проклинает себя, свою жизнь, как мечтает сдохнуть.

Именно поэтому я истребил всю её семейку, как стайку паразитов, коими они и являлись.

Именно по этой причине я оставил её в живых.

– Как же я ненавижу тебя, шлюха! – сошвыриваю со стола всё содержимое вместе с ноутбуком, на экране которого эта шкура сосёт хер старого ублюдка. – Конченая сука! – вскакиваю с кресла и иду к бару с твёрдым намерением выпить чего-нибудь покрепче.

Сегодня ровно десять лет со дня нашей свадьбы. И семь с тех пор, как я лишил её всего, что было ей дорого.