Титановый город

Шестиугольный плоский кусок металла и впрямь был похож на крупную монету, вот только в самой середине у него было одно круглое отверстие и ещё два неправильной формы ближе к краю. «Космодом» было выгравировано с одной стороны и «Моторный цех» с другой. Я вытащила другую деталь: на ней было написано «Литейный цех», а форма отверстий немного отличалась.

– Это ключ! – догадалась я.

Однако от мыслей меня отвлёк скрип двери:

– Есть кто? – раздался мужской голос, должно быть принадлежащий одному из военных, совершающих обход.

Вместо того чтобы отозваться, я зачем-то спряталась за стеллаж. В руке у меня была горсть деталей-ключей, и я не хотела, чтобы меня застукали здесь, как воровку.

К счастью, этого не произошло. Дверь с шумом захлопнулась, в коридоре моментально стало темно, только зажглись две красные лампочки над каждой дверью, и глухой голос за стеной произнёс: «Триста тридцать два заблокировано!»

Моё ликование по поводу того, что офицер меня не заметил, очень скоро сменилось ужасом.

Какая же я идиотка! Ведь он запер меня в этом коридоре с обеих сторон! Должно быть, двери были синхронизированы, но я-то этого не знала!

Я всё же бросилась к двери и застучала в нее – офицеры не могли далеко уйти. В ответ не раздалось ни звука. Я забарабанила ещё сильнее и позвала на помощь. Но по ту сторону снова тишина. Что было за второй дверью, я не знала. Только сегодня отец рассказывал мне, как один сотрудник забыл пропуск и, чтобы не получить прогул, перелез через забор.

В конце концов его скрутила охрана, и всё закончилось увольнением. Меня уволить они не могли, но у отца явно будут серьёзные проблемы, если я окажусь в том месте, где гражданским быть нельзя.

Но деваться было некуда – другого выхода я не видела. Судорожно сглотнув, я неуверенно пошла в полумраке к противоположной двери. Однако она тоже была крепко заперта, и на мои сначала робкие, а затем и более требовательные крики никто так и не ответил.

Прошло уже точно больше часа, как я оказалась запертой в этом проклятом коридоре. К тусклому свету мои глаза давно привыкли, я уже раз десять сходила от одной двери к другой, дабы достучаться хоть до кого-нибудь. Всё было безрезультатно: надежды, что меня кто-то услышит и выпустит до того, как папа начнёт меня искать, становилось всё меньше.

Чтобы как-то скоротать время и успокоить тревожные мысли в голове, я снова стала перебирать детали в ящике.