Обратно в кроличью нору

Музыка доносилась от лестничной площадки, хотя Фрося Владимировна не знала, чья эта музыка и что за композиция. Когда же она решила посмотреть через входной зрачок на то, что происходит за дверью квартиры, то у неё волосы встали дыбом. Как она думала, в бесовских маскарадах трубачи, контрабасисты, скрипачи, барабанщики и дирижёр с уродливыми лицами, с торчащими клыками, с носами, как у поросят, с хвостами и с копытами за место ног шли в квартиру соседей. Что за чертовщина творится у моих соседей! Все одеты в демонические маскарады! Боже сохрани! – перекрестилась Фрося Владимировна.

Не побоявшись, Фрося Владимировна вышла из квартиры и подошла к дирижёру нежданного оркестра.

– Что за шабаш вы тут устроили? – возмущаясь, сказала Фрося Владимировна.

– Вы попали в самое яблочко! – моргнул одним глазом дирижёр.

– Что вы себе позволяете? Вы хоть понимаете, что ночь на дворе! – напала на дирижёра Фрося Владимировна.

– Бабуля, Ночью первого апреля – самое лучшее время для праздника! Так что не мешайте! – грозно сказал дирижёр.

– Я вам не бабуля. Не дерзите мне. Кто вы такой?

– Моё имя ничего не скажет вам. Но я всё же скажу. Рад представится, Агварес! – вежливо сказал Агварес.

– Агварес, с вами будет разговаривать полиция! – уверенно сказала Фрося Владимировна.

– Ваше право! – снисходительно сказал Агварес.

Недовольная Фрося Владимировна ушла звонить полиции, а через некоторое количество времени прибыла полиция, позвонив в квартиру по номеру 238, откуда доносилась музыка Вивальди.

Ваалберит разберись с этими нахлебниками! – услышали слова неизвестного полицейские, стоявшие около двери. В этот момент открылась дверь в квартиру 238, и полицейские увидели молодого худого человека, одетого в классическую официальную форму одежды.

– Чем могу служить? – вежливо сказал Ваалберит.

– Поступила жалоба. Я – Алексей Петренко, и мой напарник – Виталий Сердюков, -представились Ваалбериту полицейские.

– Каюсь, Виновны! Мы во всём виновны! Заберите всех нас в карцер, ибо заслужили! – всплакнул Ваалберит.

– Не спешите! В честь чего такой праздник? – поинтересовался Петренко.

– В честь дня рождения многоуважаемого гражданина сверху! – указал пальцем вверх Ваалберит.

– Это кто такой? Важная птица? – с любопытством спросил Сердюков.

– Его нельзя упоминать всуе… – тихо сказал Ваалберит.

– Бог что ли…, – с усмешкой сказал Петренко.

– Хуже, намного хуже…– в расстроенных чувствах сказал Ваалберит.