Жестокий. В уплату долга

– Что ты, блин, несёшь, Антон? Какой ещё товар? Что за переполох? – до меня начинает доходить, что мой благоверный идиот уже успел куда-то вляпаться, но мозг всё ещё отказывается работать. Он, мой мозг, хочет обратно на яхту, расслабляться на солнышке и слушать крик чаек, а не истеричные визги Антона.

– Ладно, некогда объяснять, собирайся! Бери только самое необходимое, остальное купим. У нас теперь бабла немерено, Златик! – И нервно смеется, вскакивает, начинает кружить по комнате. – А знаешь что, вообще не будем этот хлам брать! Одевайся и погнали!

Я решаю больше не расспрашивать мужа, потому что всё равно ничего не понимаю.

Кроме одного… мы в полной заднице.

Быстро натягиваю на себя джинсы, футболку и поворачиваюсь к Антону. Он хватает меня за руку, тащит за собой. Отпускает у двери, открывает её, пока я обуваюсь.

– А я говорила тебе не связываться с бандитами! – ворчу на мужа, по-быстрому впрыгиваю в растоптанные балетки. – А теперь что? Бежать? Куда? А как же квартира? Вообще не понимаю, что ты задумал и… – И замолкаю, потому что, подняв голову, встречаюсь взглядом с ним.

С человеком, чёрные глаза которого с интересом наблюдают за мной. Прибивают к полу, как маленькую букашку, и у меня начинают дрожать колени.

И вовсе не потому, что рядом с ним стоит тот самый бандит, которого я видела двумя днями раньше. А потому что этот ещё страшнее… От него так отчётливо веет опасностью, что ощущается она физически: холодеют пальцы на ногах, и желудок скручивает от дикого страха.

Он на демона похож. Чёрные волосы, чёрная борода, взгляд такой же и тёмная одежда. Явно не русский.

Криво скалится в страшной ухмылке, немного склоняет голову, разглядывая нас с мужем по очереди. На мне задерживается дольше. На мгновение даже улыбка исчезает. Хмурит брови и вглядывается в лицо, словно мы знакомы. Но я бы такого точно не забыла.

– Куда-то собрался, Антон? – спрашивает с ярко выраженным кавказским акцентом, и я чувствую вибрацию от его грубого голоса.

Она проносится по телу и устремляется в конечности, которые, к слову, и так уже не держат.

Мужчины проходят вперёд, заталкивая нас своими огромными туловищами обратно в квартиру. Дверь громко хлопает, а я вздрагиваю и хватаюсь за руку мужа. Она холодная и влажная, дрожит. Приходит понимание, что Антону нас не защитить. Не с его щуплой комплекцией выступать против таких бугаев. А там, позади них, вырастает ещё один. Лысый, страшный, с мерзким шрамом на лбу.