Жестокий 2. Тебе не сбежать

Я широко распахиваю глаза и, вперившись в него острым взглядом, поднимаюсь на руках, но он снова надавливает мне на грудь, при этом цепляя сосок сквозь майку. О том, почему я сейчас в одном белье, думать не хочется.

– Что это значит? Объясни. Как это не существую. Я же здесь… Я жива, – ответ я, конечно же, уже знаю. Вижу по его наглой ухмыляющейся морде. Я догадываюсь, что он сделал, но всё ещё отказываюсь верить. Он не может быть подонком настолько!

– Позже покажу тебе свидетельство. Говорят, твой муж очень горюет.

Ужасно убивается. С ума сойти, – с наигранным сожалением качает головой, а я чувствую, как губы кривятся в улыбке. Хмыкаю с истерическим смешком и отодвигаюсь от него, насколько могу. Не намного. Лишь освобождаюсь от давившей на грудь, словно камень, руки.

Имран поднимается, поправляет чёрный пиджак. Под ним чёрная рубашка и брюки того же цвета. Словно траур.

– Зачем? – шевелю губами, но голос свой не слышу. В ушах стучит и шумит.

– Хочу посмотреть, что будет с твоим возлюбленным.

Как его корёжить будет. Как он орать будет и выть на луну. И тогда, быть может, избавлю его от мучений.

– О ком ты? Об Антоне? – мотаю головой, категорически не понимая, зачем ему страдания моего мужа. Разве он его не отпустил, забрав меня в уплату долга?

– Да нахрен мне твой муженёк. Я вернул должок брату. Ты же помнишь моего брата? Или уже забыла? – скалится, словно акула, отпивает что-то из стакана и протягивает его мне. – Выпьешь? – спрашивает так просто, так спокойно, словно не он только что объявил мне о моей же гибели.

– Разве Булат не погиб?

– О, нееет, – тянет довольно. Мы с братом заговорённые, нас так просто не сгубить. Хотя, конечно, попытки были. Но нет, у меня не было цели убивать его. Зачем? Я хочу, чтобы он горел в огне, как когда-то горел я. Убивать его нет смысла.

– Но он думает, что погибла я… Да?

– Ну наконец-то. Дошло, – он щёлкает пультом и устраивается в кресле, будто позабыв о моём существовании. А я оглядываюсь вокруг, панически соображая, что делать дальше.

Встаю с дивана, босиком шагаю по ковру. Здесь прохладно, или меня знобит.

– Отпусти меня, – произношу тихо, встав за его спиной и кутаясь в плед, которым была укрыта. Мы в комнате вдвоём, но я понимаю, что, стоит мне напасть на него, на шум сбегутся охранники. Я ещё помню гориллу Ваху. Да и сам Имран вряд ли будет бездействовать. Только если вырублю его с первого удара, что сделать будет крайне трудно, даже если вооружиться чем-нибудь тяжёлым.