Братство Чёрной Птицы

Несколько секунд Дрозд переводил холодные глаза то на неё, то на медальон. Его выражение лица было каменным, но Сэм знала, какую бурю эмоций могла вызвать в нём эта вещь. Парень кивнул куда-то в сторону. Секунда, и на сцене этого спектакля появились три новых героя: большая таинственная фигура, полностью укутанная в плащ и по форме напоминающая человекоподобный валун. Девушка, лет двадцати пяти, с огненно-рыжими волосами и вызывающими глазами-изумрудами, в которых игриво блестел свет фонарей. Сэм тут же узнала в ней официантку, которая принесла ей вино в «Светлячке».

– Рад с вами познакомиться, – Соловей поднял руку верх ладонью, и Сэм, следуя традициям дженитов, коснулась её кулаком. Затем девушка без лишних слов положила ему в руку треугольный медальон.

– Равс не вернётся, – наконец прозвучало у них в головах, и девушка, заметила, как изменились лица присутствующих: рыжая испуганно прикрыла рот, а Дрозд лишь вскинул брови.

– То есть, как не вернётся? Он жив?!

– Равс погиб, защищая меня, – ответила Сэм, опередив дженита.

– Не может быть! Он не мог вот так просто погибнуть! Нет, только не так! – вскрикнула рыжеволосая девушка. Для такой смазливой внешности он был на удивление грубый:

– Как… Почему… Что мы будем делать без конструктора?!

– Теперь она наш конструктор, – и Соловей вернул медальон в руку Сэм.

От неожиданности у девушки перехватило дыхание, и вместо нужных слов вырвался лишь нервный смешок.

– Что это всё значит? Неужели Равс успел за столь короткий срок обучить приемника? – послышался голос со стороны массивной фигуры в плаще. И, к большому удивлению Саманты, он был женским.

– Видимо да, – Соловей внимательно взглянул девушке в глаза:

– И нам нужно, чтобы как можно быстрее попала в Гнездо.

– Исключено, – Дрозд скрестил руки на груди:

– Мы не можем сейчас прервать миссию.

– А нам и не придётся, – девушка с огненными волосами подошла ближе и положила руку Сэм на плечо:

– Нам ведь как раз не хватало одного человека.

Позже, сидя в своей комнате в гостинице, она проматывала этот странный разговор у себя в голове. В душе оставался неприятный осадок от того, что всё решили за неё, но он проигрывал чувству любопытства.