Заложники пустоты

Старик издал какое-то неопределенное рычание: не то сетовал по поводу Искандера, не то просто не нашелся, что сказать. О привычке начальника водолазной команды приходить позже назначенного срока он знал прекрасно.

– Искандер любит море, ты же знаешь. Он никогда не может от него оторваться.

– Тиной тянет, – невпопад буркнул Ромеро и закрыл окно.

Хвала богам, он хотя бы сигару выбросил.

– Кто эти люди? Покупатели? – спросил Микмак. – Хотелось бы знать, с кем имеешь дело. Когда заранее знаешь, чего ожидать от человека, добиться от него можно большего.

Ромеро многозначительно поднял вверх оттопыренный указательный палец. Ох уж эта его манера все делать многозначительно! Жест означал, что задавать подобные вопросы не стоит.

– Мы ведь тоже в деле, Ромеро, – напомнил Микмак.

– Мы давно распределили обязанности, – проскрипел Старик и закудахтал, словно его скрутил застрявший где-то в глубине трахеи кашель. На самом деле, он изображал смех. Не смеялся, а именно изображал.

 – Искандер достает, ты находишь в «бютене» смысл, а я нахожу людей, которым все это добро нужно. Ведь так?

– Но я рассказываю о найденном смысле тебе. И Искандер приносит побрякушки сюда, в офис. А ты…

– Мои покупатели тоже приходят сюда.

Из-за неплотно прикрытого окна послышался звук захлопнувшейся двери мобиля. Те самые солидные люди?

– Похоже, прибыли, – подтвердил догадку Микмака Старик. – А Искандера все нет.

Ромеро недовольно поцокал языком, вернулся к окну и снова распахнул его.

В затхлую атмосферу офиса ворвался свежий ветер, крики чаек и голоса людей. Слов за шумом моря и ветра не разобрать.

Мобиль с покупателями прибыл с парадной стороны офиса. То есть с противоположной от той, где располагалось распахнутое Стариком окно. Микмак, смотревший наружу через тощую спину Ромеро, видел идущую наискось широкую тропу, ведущую вниз, к морю. Именно оттуда должен прийти Искандер – крупный курчавый француз, скорее по традиции, чем по велению ума или сердца, почитающий Аллаха.

Обычно Искандер появлялся там в неизменных темно-синих плавках – он носил только темно-синие, – мокрый, с ластами, маской и баллонами акваланга в руках. Свои баллоны он не доверял никому. Может, правильно делал.

Но сейчас Искандера не было на тропинке, и не виднелась его мокрая курчавая голова, словно поплавок, выныривающая из-за осыпающегося края высокого берега.