Мёртвая жизнь

Сколько времени прошло с тех пор, когда здесь последний раз бывали лучи света? Захар отчего-то был уверен, что очень-очень много.

Тоннель сохранял диаметр постоянным. Однако стенки не были абсолютно гладкими – здесь то же, что и снаружи: неровности поверхности создавали стойкое впечатление, будто тоннель лепили руками.

Люди, будто загипнотизированные, смотрели на экран, сгрудившись в центре рубки, нависая друг над другом. Захар чувствовал, как волосы у него на макушке слабо шевелятся от дыхания стоящего над ним Лившица.

Каждый мог сесть за личный терминал, наблюдая трансляцию кибера на собственном отдельном экране, но что-то заставляло людей держаться вместе. Как в древние времена, когда грязные, туповатые обезьяны, которым спустя тысячелетия предстояло стать хозяевами собственной планеты, а потом пойти дальше, завоевав окрестный космос, жались к слабому огню, сгрудившись в кучу, прячась от хищников и ужасов, что вероломно подсовывала им ночь. Казалось, если они вместе – их не одолеть. Необходимость единения перед лицом опасности зашита у человека в генах, ее не вытравить оттуда.

– Только не трогай его, только не трогай, – шептал над головой Люциан.

Захар обернулся и так же тихо сказал:

– Ему запрещено входить в тактильный контакт без согласования со мной.

– И не разрешайте ему. Только не трогайте эту штуку.

На лице Лившица отпечатался отчетливый и легко читаемый страх. Сейчас ему были до лампочки все инструкции и запреты родного и горячо любимого института.

«А сам-то я тоже хорош», – подумал Захар, с усилием разжимая стиснутые до скрипа зубы.

Он украдкой глянул на остальных – у всех лица напряжены, руки сжаты в кулаки, мышцы натянуты канатами, будто в ожидании команды на старт. Люди готовы броситься бежать в любой момент, куда угодно, не разбирая дороги, лишь бы укрыться, спрятаться от неведомого и потенциально опасного мира чужих. Люди боялись, но настойчиво продолжали лезть внутрь Хозяина Тьмы.

Робот продолжал медленно продвигаться в глубь инопланетного корабля, плавно вращая всеми фотофорами, умело освещая себе поля зрения прожекторами. Пока ничего интересного не наблюдалось – все та же унылая гладь. Захар посмотрел на отчеты, висящие в воздухе перед ним в его личной виртуальности. Все показатели в норме.